– Если информация о разгульном образе жизни нашего сына попадёт в газеты, выборы тебе не выиграть. Поговори с ним.
– Отрадно видеть твои волнения, дорогая. – Троер отодвинул тарелку с остатками спаржи и корнишонов. Их единственный отпрыск свою порцию нравоучений заблаговременно получил, заверив отца, что с ним проблем не возникнет. До единого дня голосования уж точно. Испортив отцу репутацию, он лишится денег, без которых сладкая жизнь быстро закончится. Это у него хватало ума понять. – Кстати, у меня для тебя сюрприз.
– С чего бы это? – Эльвира подлила себе вина, не дожидаясь, когда это сделает муж.
– Вы с Филиппом самые близкие для меня люди. Могу я порадовать любимую жену внезапным подарком? Какой смысл в зарабатывании денег, если они не приносят радость. Радость от покупок милых пустяков для родных людей.
Он сходил на кухню не самой твёрдой походкой, вернувшись с тарелкой-баранчиком с перекинутым через руку полотенцем на манер официанта. В полированной крышке искажённо отражались окружающие предметы. Поставив блюдо перед женой, он слегка поклонился.
– Ты приготовил мне блюдо? – Она недоверчиво косилась на него.
– В отличие от тебя, душа моя, я этот навык не утратил. Придётся съесть всё до последнего кусочка. Ты же не хочешь меня обидеть?
Он поднял крышку. Запахло кислой капустой. По краям блюда были разложены лимонные дольки, оливки, веточки зелени. В центре лежало нечто, похожее на свиной шашлык. Жареная шкварка, размером с большой палец.
– Ну же, не робей. – Он протянул ей вилку с двумя зубьями. На короткое мгновение у Эльвиры промелькнула паническая мысль, что он воткнёт остриё ей в глаз, но муж, изрядно захмелевший, лишь помаячил вилкой у неё перед носом.
– Что это? Похоже на разварившуюся сосиску.
– Можно и так сказать. – Станислав мерзко хихикнул.
– Я… я не стану это есть.
«Мелочные создания», – подумал он. Если бы он мог физически обходиться без женщин, никогда не иметь с ними дел. Увы, тяга к сладострастию диктовала свою волю. Нет слаще вкуса, чем поцелуй красивой дряни. Такие вещи не приедаются. Скольких он пропустил через себя? Сколько стояли перед ним на коленях, ублажая разбухшую плоть? Пятьсот? Шестьсот? В любом случае мало для того, чтобы остановиться. Они питались его деньгами, он их энергией, красотой и молодостью. Вполне равноценный обмен.
Он решил выложить карты на стол, смакуя накрывающий её ужас:
– Это именно то, что ты думаешь, дорогая. Больше твой друг не засунет в тебя свой хрен.
– О, нет, нет, нет. – Она начала сползать под стол. Он усадил её обратно, больно дёрнув за руку.
– Фитнес-тренер. – Станислав презрительно сплюнул под ноги. – Как предсказуемо. Отдалась за мускулистое тело, дешёвка. Надо держать марку, ты носишь фамилию Троер, как-никак.
– Ты… ты…
– Ты… ты… – передразнил он. – Ты мне изменила! Твой любовник визжал как поросёнок, проклиная тебя, на чём свет стоит. Загубила парня ни за что. Надеюсь, тебя будут мучить кошмары.
Она залилась слезами, безостановочно дрожа. Нет, он не мог. Не мог отрезать человеку гениталии, чтобы скормить их ей. Не до такой степени у него не всё в порядке с мозгами.
Но глубоко внутри себя она знала, что перед ней именно мужской член, и Стас не отступится, пока она не проглотит чудовищный сувенир.
– Тебе не привыкать к вкусу этого члена во рту. – Он схватил её за волосы и, как следует, тряхнул. – Думала, я не узнаю, сука?! Думала, не узнаю, что моя жена – дешёвая шлюха, готовая отдаться каждому, кто имеет атлетичный торс?!
– Ты… ты псих! – рыдая, смогла она выдавить из себя.
– Это не исключает того, что ты приносишь людям несчастья.
Она попыталась встать со стула. Он приставил к её горлу столовый нож, второй рукой нацепил жуткий деликатес на вилку.
– А ну сядь, продажная сука!
– Нет, Стас, пожалуйста.
– Открой рот.
– Нет!
– Открой рот, Эльвира. Мы оба знаем, что ты это сделаешь.
– Нет, я не смогу!
Он снял с вилки кусок и, как бы она не сжимала челюсти, разжал их, сдавив ей рёбра и вынудив закричать. Прожаренная человечина оказалась у неё во рту. Рвотный рефлекс не заставил себя ждать – она зарыгала.
– Глотай, твою мать!
Эльвира замотала головой, протестуя. От потери сознания её удерживала злость. И ещё страх, не дававший злости вцепиться в мужа-убийцу ногтями. Скукоженная плоть касалась языка, вызывая неприязнь. Их роман длился два месяца. Максим относился к ней по-доброму, показывал, как правильно делать упражнения, давал советы по питанию, разминал плечи перед тренировками. Неудивительно, что между ними пробежала искра, приведшая к близости. Несчастный мальчик. Что же с ним сделал её муж-садист?