– Дети отпадают хотя бы потому, что ночевали у друзей. Их родители смогут это подтвердить. Зря вы допускаете мысль о причастности мальчиков к пожару. Возможно, они случайно отправили нам видео в состоянии аффекта, но они точно не убивали мать с отцом. Я в этом убеждён.
– Ты прав, Антон. – Роман свернул к придорожному супермаркету, заприметив вывеску с надписью «Холодные напитки». К радости производителей минералок и газировок прогноз погоды понижения температуры не сулил. Блокирующий антициклон (что бы это ни значило) будет удерживать аномальную жару ещё как минимум неделю. – Ещё идеи?
– Вадим задолжал крупную сумму плохим людям. Проигрался в казино. Не смог отдать вовремя заём на свой бизнес. Связался с теми, с кем связываться не стоило. Доволен?
– Как это объясняет видео?
Антон пожал угловатыми плечами:
– Ну да. В него всё упирается.
– Кто-то осилил фильм полностью? Я выдержать пятьдесят минут без перемотки не смог.
Эл поднял руку:
– Я смотрел урывками, когда готовил завтрак. Хотел разобраться, но ни черта не понял. Капля секса и море нескончаемой болтовни. Заурядная поделка.
«Киа» остановился недалеко от входа в магазин. Роман не стал заглушать двигатель. Он достал из внутреннего кармана пиджака банковскую карту.
– Когда я вернусь, мы вместе посмотрим кино. Для удобства я перетащил его на ноутбук.
Вскоре писатель принёс три бутылки охлаждённой минеральной воды. Раздал их друзьям, достал из багажника походный ноутбук, который всегда брал в поездки по городам России во время книжных презентаций. Долгими вечерами он писал на нём книги в номерах гостиниц.
Запустив видеопроигрыватель, он отпил воды в ожидании загрузки. В горле засвербело от пузырьков газа. Фильм начинался с того, что героиня поглощала банан, измеряя комнату шагами. На заднем плане молодой мужчина стряхивал простынь, будто на ней до этого толпа детишек ела печенье.
Роман ткнул в экран мизинцем:
– Они вам знакомы?
– Я бы не стал держать язык за зубами, будь это так, – откликнулся Эл.
– Нет, – сказал Антон. – Впервые вижу. Мужчина однозначно завсегдатай тренажёрного зала.
– А в тело женщины вложены сотни тысяч рублей, – добавил писатель. – Ни единой жировой складочки, ухоженные волосы, волевая осанка. Непростая штучка. Посмотрите на лицо и груди. Без хирургии не обошлось.
– У меня бывали подружки с имплантами. Визуально красиво, а как дотронешься… что сказать, силикон и есть силикон, – поделился Эл опытом из разгульного прошлого. – Пружинит, не растекается. Образует слишком правильные формы. Опытный мужчина сразу почувствует разницу с натуральной грудью.
На пятнадцатидюймовом экране мужчина вошёл в женщину, предварительно напялив презерватив на нужное место.
– Не похоже на порнофильм, – протянул писатель. – Порноактёры обычно не предохраняются на съёмках. Или я не прав? Кто у нас профи по порнографии, признавайтесь.
– Это не единственная странность, – сказал Эл. Никакого возбуждения от просмотра чужого секса он не испытывал. Эта плёнка имела отношение к смерти Вадима и несла в себе угрозу.
– Выкладывай, что увидел.
– Снимали статичной камерой. Ни одной смены ракурса. Ни одной склейки. Люди в кадре не подозревают о том, что их снимают, они не смотрят в сторону камеры, ведут себя не наигранно.
– Не как порноактёры, ты хочешь сказать.
– Я хочу сказать, что перед нами скрытая съёмка.
Роман с минуту хранил молчание. На экране мужчина выполнял в паре с женщиной акробатические номера, но он смотрел сквозь него. В голове крутился избитый книжный сюжет с компроматом и шантажом. Пять лет назад он написал похожую книгу под названием «Принуждение к ласке». Восемьдесят тысяч купивших её читателей остались довольны.
– Неужели Вадим занимался вымогательством? – озвучил он крамольную мысль. Больше для себя, чем для остальных. Хотел почувствовать на языке вкус преступного слова.
То же самое пришло в голову Элу. Самое страшное, что он допускал возможность шантажа. Вадим любил деньги, как Антон музыку, Роман книги, а сам он до недавних пор разнообразие в женщинах.
– Жаль, звука нет, – раздался с заднего сиденья голос Антона. – Это бы нам помогло. Кто-нибудь умеет читать по губам?
– Запись важна самим фактом интимной близости, – отметил Роман. – Разговор вторичен. Значение имеет исключительно порочащий чью-то честь поступок. Суть любого компромата с перчинкой в том, что он способен сломать жизнь причастным людям. Уже сломал, если моя версия событий верна.