– Шесть, мама. Двое – это мы, - засмеялся Гарри. Мне показалось, или он стал не таким агрессивным по отношению ко мне. Словно начал превращаться обратно в ребенка.
– А стулья? А обед? – я переживала, что мое творчество и желание быстрее наполнить полку корзинами накрылось медным тазом, коих здесь великое множество.
– Они принесут с собой, так делают всегда, Полка. Я начинаю верить тому, что после того случая ты ничего не помнишь, - серьезно сказал Фил. – Так, дети, быстро в постель!
Дети поплелись в комнаты, а мы остались сидеть за большим овальным столом. Только сейчас я отметила, как красиво он сделан: торцы столешницы резные, две ножки с широкими «лапами» вырезаны вручную и с большой любовью. Стулья повторяют элементы стола, да и обивка на них подобрана довольно хорошо. У Фила был вкус, видение дела. Казалось, он когда-то горел этим, а сейчас его заботит что-то другое.
– Ты хотел поговорить? – спросила я, перекладывая газеты в угол и стараясь не смотреть на него.
– Да, о том, что ты ничего не помнишь. Кстати, дети принесли не все газеты, и если это так важно для тебя, там хватит на то, чтобы облепить ими весь наш дом.
– Спасибо. Они и правда очень нужны. Посмотри сам – корзиночки затвердели, и теперь в них можно хранить много мелочи, - указала я на полку, что пока на одну третью только была заполнена моими поделками. Но они хорошо смотрелись, и в высоту занимали почти все пространство между полками. Как раз оставались сантиметров пять, чтобы запустить туда пальцы.
– Я уже понял, что они хороши, Полка. Так давай вернемся к тому, что ты помнишь…
– Ничего, Фил. Словно я родилась в том сарае, и до этого вообще не жила, - опустив глаза ответила я. Лучше говорить так, как есть, опуская вещи, которые он просто не примет, а, может, даже и отправит в психушку.
– Но ты заботишься о детях, делаешь вещи, которые никогда не делала, сегодня рассказывала Мэри о том, в чем никогда не понимала. Я о фигурах. Она похвасталась мне, когда вышла нас встречать, - спокойно, словно педагог, говорил он.
– Я не знаю откуда я это знаю, Фил. А дети… Мне кажется, я люблю их. Мое сердце чувствует любовь к ним.
– А ко мне? Ко мне твое сердце чувствует любовь? – покерфейс этого парня был на высшем уровне. Даже опытный физиогномик, или как там зовутся эти люди, что считывают эмоции по лицу, не догадался бы что он хочет услышать в ответ.
– Я не знаю. Ты мне не противен, но обнять тебя что-то не тянет, - честно ответила я. Может быть, нужно время, чтобы я снова полюбила тебя?
– Может быть. Ты сама хочешь этого?
– Мы же семья, Фил. У нас дети, дом, куры эти…
– М-да, куры – это очень важный элемент, - улыбнулся он, хоть и хотел оставаться серьезным.
– Все важно, Фил, и ты должен понимать, как мне страшно и непонятно все. Мэри рассказывает мне о соседях и о городе, в который ты ездишь. О королеве, о том, что нельзя ничего говорить о ней, иначе могут высечь на площади или даже повесить, - завелась я, и начала перечислять все, о чем узнала от девочки.
– Это так, - прервал он меня. И кроме нас ни с кем нельзя о ней говорить или обсуждать. Тем более, репутация у нас должна быть идеальной, чтобы Мэри прошла этот отбор.
– Прости, но я не понимаю – зачем отдавать ребенка туда, где царит жестокость, зачем лишать ее детства в семье? – снова вернулась я к теме Мэри.
– Так нужно, Пола. Это лучшее место, которое может занимать девушка в королевстве Ланномар. Просто думай о том, что благодаря этому ее жизнь будет легкой и небедной. После того, как принцесса выйдет замуж, Мэри тоже найдут мужа, и она может стать баронессой или даже герцогиней. Ее образование сейчас – самое основное.
– Она сказала, что кое-какими предметами ты занимаешься с ней сам.
– Да, мы говорим о политике, об истории…
– Но она слишком мала для этого, Фил. Она даже не играет в куклы!
– У нее будет на это время, а пока мы не должны терять ни минуты. Надеюсь, сегодня ты ночуешь в своей кровати? – вдруг он очень резко сменил тему разговора. – Я не дотронусь до тебя. Обещаю, - его голос стал более нежным.
– Сейчас я уберу все и приду, - я не хотела ругаться или настраивать его против себя. Меня все еще пугало это место. Пугало тем, что, по сути, я ничего о нем не знала, и этот мужчина был единственным звеном, благодаря которому я жила сейчас в безопасности.
– Хорошо. Кстати, дорогая, через пару дней, когда будут готовы заготовки шкафов для коры Фаусты, ты можешь отправиться в город с нами. Прихватишь для примера свои корзинки, и, думаю, ей они понравятся. Завтра я покажу тебе чертёж – мне интересно, что ты о нем скажешь, - с полуулыбкой добавил Фил.