— Если на неё не действуют чары, это не простой человек. Либо демон, либо ангел. Тебе бы следовало быть осторожным.
Слова прозвучали как приговор и пробуждение одновременно. Я кивнул, принимая: мир сложнее, чем казалось, правила меняются. Поблагодарив, вышел и встретил слугу отца — кривого демона Дмитриуса. Он поклонился низко, его рты зашуршали, сухо произнося: «Господин, отец вызывает».
Тронный зал пахнул древностью. Колонны тянулись вверх, растворяясь в полумраке, под ногами тихий гул — будто сам мир гладил камень. Отец сидел во главе, как всегда — и одновременно выглядел иначе. Его лицо было усталым, как поверхность древнего океана. Я склонился, поцеловал его руку; металл кольца был холоден.
Он говорил тяжело, каждое слово — как клеймо судьбы:
— Я умираю, сын мой. Демон умирает не быстро, но моё время близко. Если хочешь занять моё место, править после меня — ты должен выполнить задание. Три желания — не бледные просьбы, а порочные потребности — от дочери Архангела Михаила. Она должна произнести «Я хочу…» трижды. Только тогда откроются двери, и власть перейдёт тебе по правилу крови и договора.
Слова ложились тяжёлыми плитами: желания не должны быть милыми или пустыми. Они должны ранить, сеять сомнение, подрывать убеждения. Из этих нитей сомнения вырастет предательство — и она станет инструментом или союзником.
Отец говорил спокойно, перелистывая страницу летописи судьбы. Имя девушки — Анна — прозвучало как клеймо. Желания должны родиться внутри неё, её голосом, и никто не должен узнать, что источником силы будешь ты. Ты должен заставить её загадать желания, не сказав, что исполнителем станешь ты.
Я долго смотрел на отца. Его сила была истощена, голос — слаб, но решимость не угасла. Трон, к которому ведут три желания, должен принадлежать мне.
Я сжал трость, ощущая холод кости и тяжесть власти. Мне предстояло войти в мир света под маской теней, усложнить то, что казалось нерушимым. Я поднял глаза и тихо, твёрдо сказал:
— Я приму задание.
Отец кивнул. В его взгляде мелькнуло редкое одобрение без сентиментальности. Так началась игра, где каждое шепотом произнесённое «я хочу» могло стать шагом к трону.
Он перевернул страницу старого кожаного досье — звук был тихим, будто треснул воздух. Вытянул руку и достал фотографию той, чьи желания я должен был исполнить. Старый, выцветший снимок, сделанный на земле. Свет ложился неровно, но черты лица были безошибочны.
Это она.
Та самая девушка. Та, что бросала вызов, глядя прямо в глаза, не опуская взгляд даже перед угрозой. Та, что не дрогнула, когда я лишил её голоса, и не покорилась моим чарам. Её волосы — чуть влажные, отблеск света по ним серебром, глаза — живые, непокорные. Я почувствовал, как губы сами собой тронула улыбка. Всё стало на свои места.
А вот почему её не берет моя магия.
Почему её аура была иной, почему тьма спотыкалась о неё. Она не принадлежала земному миру. Её душа сияла — но не светом наивных ангелов. Нет. Это был иной свет, глубже, опаснее. Свет, который сам выбирает, когда светить.
— Твоя магия может не действовать на неё, — голос отца разрезал тишину. Он говорил спокойно, почти устало, будто эта истина не удивила его ни на миг. — Она — та самая. Дочь Михаила. Сопротивление твоей магии — не ошибка, это её природа. Так что будь осторожен: иногда работать приходится не магией, а руками, — сказал отец.
Я смотрел на фотографию, а внутри всё сжималось и расправлялось одновременно. Смесь раздражения и восхищения. Что-то в ней ломало привычный порядок, и от этого хотелось подчинить. её.
— Я понял, — тихо сказал я, скользнув взглядом по линии её шеи. — И, кажется, начинаю даже радоваться этому заданию. Я встряхнул головой и повернулся к отцу.
Отец кивнул, чуть откинувшись на спинку трона. Тень от короны легла на его лицо, и вдруг он показался мне не властелином, а мужчиной, уставшим от собственной вечности.
— Ты свободен, сын мой, — произнёс он. — Начни задание, когда посчитаешь нужным.
Голос стал мягче — словно говорил не король Ада, а отец. Я понял: для него это не просто поручение, а завершение эпохи. Ему наскучила власть. Все эти тысячи лет он правил огнём, судьбами, армиями — и теперь хотел лишь одного: покоя.
Они с матерью уже давно мечтали о свободе. О путешествиях по мирам, где не нужно носить титулы. Хотели видеть океаны Ада и холодные равнины Земли, где адские ветра смешиваются с человеческим дыханием. Он хотел быть просто собой — без трона, без власти, без бесконечных решений, за которые всегда платишь.