Мы вошли внутрь. Кафе было тёплым и шумным; официант провёл нас в дальний угол, где время, казалось, текло медленнее. Она протянула меню и с лёгкой дерзостью сказала:
— Придурок, надеюсь, ты ешь пиццу?
В её голосе не было ни намёка на уважение ко мне — и это было прекрасно.
Я кивнул. Она не запомнила моего имени и звала меня «придурком» — называй меня кем угодно, только не владыкой или господином. Впервые я не вмешался; мне нравилось быть для неё просто человеком в красном поло.
Я заказал самую острую пиццу и молочный коктейль; она — «4 сыра» и бокал белого вина. Столик наполнился ароматами: тесто, расплавленный сыр и её запах — тот самый, что оставляет невнятный след в моей голове.
— Расскажи мне о себе, — сказала она, удобно опёршись рукой о щёку, глядя прямо в глаза. В её взгляде было ожидание, как у охотницы, выжидающей добычу.
Я почувствовал, как сердце — или то, что его заменяло — сжалось. Нервозность промчалась мимолётно; я скрывал её за маской спокойствия.
— Я — будущий король Ада, — ровно сказал я. Для неё это прозвучало бы как ложь. Кто в здравом уме поверит, что я из Ада? — Сейчас я пока принц. Но в будущем стану королём. Меня зовут Кристиан. Я — сын дьявола.
Она выдохнула и рассмеялась:
— Уууу! Тогда я — дочь ангела.
Я чуть не перебил: хотел сказать, что это так и есть. Но замолчал. Ей следовало узнать правду не из моих уст.
После ужина мы вышли из пиццерии. Ночь обвила город влажным и мягким покрывалом. Лондон казался другим — тихим, словно задержавшим дыхание, позволяя нам идти по пустым улицам. Фонари отбрасывали длинные тени, а дождь придавал мокрому асфальту мягкий блеск, отражая редкие огни.
Я шёл рядом с ней, ощущая её движения, лёгкий запах духов и тёплую кожу под тканью платья. Она шла легко, почти беззвучно, будто сама была частью ночи, а я — тень рядом, наблюдающий и одновременно охраняющий. Мы шли молча, но иногда в тишине говорят больше, чем в самой шумной комнате: лёгкая игра взглядов, скользящие по лицу улыбки, случайные жесты рук — всё это наполняло воздух напряжением, которое приятно жгло.
Когда мы подошли к её дому, она остановилась у двери, пальцы коснулись холодной ручки.
— Не хочешь зайти? — тихо спросила она, проверяя меня взглядом, словно решая, впустить ли снова в своё пространство.
Я кивнул. Это движение было наполнено обещанием и лёгкой дерзостью. Дверь закрылась за нами с мягким щелчком, и тишина квартиры поглотила нас, создавая ощущение отдельного мира.
— Ты не боишься впускать меня снова? — спросил я ровно, с лёгкой тенью удивления. — Три дня назад ты выгоняла меня, потому что я сам влез к тебе без спроса.
Она лишь слегка прищурила глаза, губы скривились в тихой усмешке. Этот дом, её мир, теперь снова был нашим — пусть ненадолго, пусть и на её условиях.
Мгновение тишины стало плотным, как воздух перед грозой. Она стояла передо мной, уверенная, спокойная, будто могла в любой момент разорвать этот мир своими руками, но вместо этого улыбалась.
— Я не боюсь тебя, — сказала она ровным голосом, с едва заметной искоркой, заставляющей сердце биться быстрее. — Если бы ты хотел причинить мне вред, сделал бы это тогда, в клубе. Но не сделал. Так что я точно знаю, что ты придурок. И к тому же я тебя погуглила: у тебя много крупных и мелких бизнесов, про тебя пишут журналы и газеты. Так что ты как будто нормальный.
Я наблюдал, как она улыбается, как глаза слегка блестят в мягком свете лампы. Она сделала шаг ближе, и её слова прошли через меня, как лёгкое прикосновение ветра:
— И вообще, мне нравится твоя мордашка и как ты улыбаешься. Так что пока можешь остаться.
Я чувствовал её тепло рядом, силу и одновременно лёгкость. Мир сужался до нас двоих — до её дыхания, её присутствия, до тихой уверенности в каждом её движении.
— Ты всегда так вызывающе смотришь на меня? — спросил я, чуть усмехнувшись, ловя её взгляд.
— Возможно, — ответила она, играя глазами. — А тебе нравится, что я не боюсьтебя как остальные?
Я кивнул, почти без слов. Между нами повисла тишина, наполненная обещаниями и осторожной близостью. Мне нравилось, что именно она ведёт игру: хрупкая, но с характером, способная в любой момент переломить сценарий.
Час прошёл незаметно. Мы смеялись, делились взглядами и случайными прикосновениями, ощущая друг друга. Когда она, наконец, отстранилась, слегка усталая, но с той же дерзкой прямотой, сказала:
— Можешь идти домой. Встретимся на выходных — у меня завтра работа.
Я поправил поло и волосы и, не торопясь, вышел. На крыльце расправил крылья и задержался ненадолго, ощущая, как тень её присутствия остаётся в воздухе. Взглянул в окно — просто чтобы увидеть, что она будет делать дальше.