Я снова оказался на улице недалеко от её дома.
И вдруг понял простую вещь: я не знаю, как её зовут.
Столько времени наблюдать за человеком, целовать её, сидеть в её доме, летать за её такси — и не знать имени.
Это было странно даже для меня.
«Пора познакомиться», — подумал я.
По дороге к её дому я зашёл в небольшую кафешку. Взял вафли, смузи и фруктовый салат. Мне казалось, люди любят есть на завтрак что-то именно такое — лёгкое, красивое, бесполезное.
По дороге я ещё взял кофе.
Конечно, я ничего не покупал.
У меня не было человеческих денег.
Я просто брал то, что мне было нужно, и уходил.
И никто не замечал, что чего-то не хватает. Ни продавцы, ни люди за столиками, ни даже камеры. Люди вообще редко замечают то, чего не хотят замечать.
Я шёл по улице с пакетом завтрака для неё и вдруг поймал себя на странной мысли.
Я, демон, сын своих родителей, существо, из-за которого рушатся города и начинаются войны, — иду и несу девчонке вафли и смузи, потому что мне кажется, что она, возможно, не позавтракала.
Если бы об этом узнали внизу, надо мной смеялись бы лет сто.
Но почему-то именно сейчас мне было всё равно.
Я подошёл к её дому, поднялся по ступеням и остановился у двери.
Внутри было тихо.
Я слышал её шаги — где-то наверху, лёгкие, быстрые.
Я улыбнулся и постучал.
Она спустилась быстро — я услышал её шаги ещё до того, как ручка двери повернулась. Дверь распахнулась, она увидела меня… и тут же попыталась захлопнуть обратно. Но я успел подставить ногу, и дверь глухо ударилась о ботинок, так и не закрывшись.
Она посмотрела на меня тяжёлым взглядом, потом выдохнула сквозь зубы:
— Господи… Хорошо. Заходи.
Она развернулась и пошла на кухню, на ходу включая чайник. Я закрыл за собой дверь и прошёл следом, наблюдая, как она двигается — быстро, уверенно, будто это не я только что вломился к ней утром с пакетом еды, а она ко мне.
Она остановилась у стола, повернулась ко мне и спросила прямо:
— Что тебе надо?
Я улыбнулся — самой дорогой и самой красивой своей улыбкой, той, от которой обычно люди забывали, что хотели сказать.
— Я просто хотел порадовать тебя завтраком.
Я поставил пакет на стол и начал доставать всё, что принёс: вафли, смузи, фруктовый салат, кофе. Аккуратно расставил всё перед ней, как будто это был не завтрак из ближайшей кафешки, а как минимум подарок.
Она посмотрела на стол, потом на меня — внимательно, оценивающе, будто искала подвох.
— Я не ем глютен, — сказала она.
— А тут его нет, — спокойно ответил я.
— Я не пью молоко. А кофе с молоком.
Я посмотрел на стакан, потом снова на неё:
— Разве это молоко? Это не молоко.
Она медленно закатила глаза, села на стул и скрестила руки на груди, явно решив просто посмотреть, что я буду делать дальше.
Я, не спрашивая, прошёлся по кухне, открыл пару шкафов, нашёл тарелки. Взял одну, положил на неё вафлю, снял крышку со стакана кофе.
Откусил вафлю — и демонстративно закатил глаза от удовольствия.
— Это просто великолепно, — проговорил я с полным ртом, глядя прямо на неё. — Невероятно.
Потом сделал глоток кофе, закрыл глаза на секунду и покачал головой, как настоящий ценитель.
— Эти зёрна так хорошо прожарены. Чувствуешь? Лёгкая горечь, но без кислоты. Идеально.
Она смотрела на меня так, будто пыталась понять — я идиот или издеваюсь.
Я подвинул тарелку с вафлей в её сторону и кивнул:
— Ешь. Я видел, ты вчера почти ничего не ела.
Она приподняла бровь:
— Ты что, следишь за мной?
Я улыбнулся и сделал ещё глоток кофе:
— Конечно. Я же маньяк, ты забыла?
Она фыркнула, но уголок её губ всё-таки дёрнулся.
Я поставил на стол кофе, усмехнулся и, чуть наклонив голову, произнёс:
— Знаешь, странно выходит. Мы знакомы уже достаточно давно, а ты так и не представилась.
На самом деле ни кофе, ни еда не имели для меня значения. Я не чувствовал вкуса — ни сладости, ни горечи. Человеческая еда была для меня пустотой, чем-то вроде воздуха: она не насыщала, не давала силы, не оставляла следа. Я ел только потому, что так было принято. Потому что рядом с ней я хотел казаться… обычным.
Она посмотрела на меня чуть внимательнее, чем раньше, будто решала, стоит ли вообще отвечать.
— Ария, — сказала она коротко.
Я кивнул, но внутри это имя развернулось иначе — мягко, тягуче, с оттенком силы.
— Ария… — повторил я вслух, словно пробуя его на вкус, медленно, смакуя каждую букву.