Рванув задвижку, Эрик выскакивает из кабинки и хлопает дверью так, что она отскакивает. Кое-как поймав её, закрываюсь.
Хм, и как это делается? Вроде нужно сунуть пальцы поглубже и нажать на основание языка. А если не получится?
Но получается отлично: последние два или три бокала явно превысили объём моего желудка, так что стоит только начать — он понимает намёк и охотно избавляется от содержимого. И в самом деле, зачем я столько залил в себя?
Отплевавшись и отдышавшись, опускаю крышку унитаза, сажусь. Жду.
Кто-то заходит в помещение. Идёт к писсуарам, отливает. Очень хочется снова полезть наверх, чтобы не светить ботинками, но понимаю, что без поддержки Эрика я скорее всего навернусь. Может, выглянуть снизу, проверить, кто там? Нет, вдруг заметит, как я из-под двери зенками хлопаю, стрёмно.
Входная дверь снова открывается. А это кто? Прислушиваюсь к звукам снаружи, но по ним ничего не понять. Включается кран, кто-то моет руки. Да что там происходит?! И где Эрик? И что мне делать?
Снова дверь. Это ушли или пришли? Снаружи тишина, но спустя пару секунд раздаётся стук в мою кабинку. Голос Эрика:
— Это я.
Приоткрыв дверь, выглядываю.
— Короче, они сидят. Недалеко от нас. Ты сможешь пройти не шатаясь?
Прислушиваюсь к своему телу. Самочувствие уже лучше, но насчёт координации я совсем не уверен. Не говоря уж про шлейф алкоголя. Не стоит рисковать.
— Лучше через окно.
Эрик оглядывается на узкую щель под потолком. Да, мне тоже вариант кажется сомнительным, но стоит попытаться. Представлю, что это тренировка.
— И как ты туда залезешь? Подтянуться не вариант, ты бухой — впилишься башкой или в раму, или в стекло.
— М-м, — изучаю окно, прикидывая. Как бы ни хотелось считать себя крутым парнем, но Эрик прав. — Подсадишь?
— О, теперь я уже не «дрыщ»?
— Иди сюда, — выскакиваю из кабинки. Чёрт, и правда всё ещё шатаюсь. — Становись.
Эрик не сразу соображает, что от него требуется, но в итоге встаёт боком у стены и наклоняется, уперев ладони над коленями, я же отхожу к противоположной стене, глубоко дышу, стараясь прочистить голову и сконцентрироваться на задаче… Давай, Син, ты это умеешь…
Разгоняюсь к Эрику, запрыгиваю ему на спину — она проседает под ботинком, снизу раздаётся сдавленное «с-сука…», — и вот уже торчу по пояс снаружи, а вскоре и спрыгиваю в снег по ту сторону стены. Идеально! Я же говорил, что молодец.
Оглядываюсь на предмет угрозы. Стена глухая, полиции не видно, прохожие поодаль заняты своими делами, в мою сторону никто не смотрит. Отлично. Осталось дождаться Эрика.
Адреналин и морозный воздух немного прочищают мозги. Из-за опьянения кажется, что прошло уже много времени с тех пор, как мы зашли в кафе, но на улице, как ни странно, всё тот же солнечный день. Хотя уже не такой яркий, через час закат. Вот это мне не нравится в местной зиме, — что темнеет рано. Солнца слишком мало.
А вот и Эрик с тюком моей куртки. Одеваюсь.
— Так, теперь мне бы автобус найти.
— Какой автобус? Пошли, — Эрик кивает в сторону домов через дорогу. — Сначала приведём тебя в порядок.
3 из 3
Не уточняю, но вроде бы мы идём к его дому.
— Бля, ну Фрэнк и пидарас! Он что, не проверял у тебя документы?
— Нет. Предложил добавить в кофе «дополнительный ингредиент», я согласился.
— То есть просто так? Налил бренди в кофе несовершеннолетнему? Урод. Он сказал тебе добавлять, я и… Блядь, я и подумать не мог! — Эрик оглядывает меня искоса. — Не выглядишь на семнадцать. Двадцать минимум.
Я молчу. Что тут скажешь?
Спустя десяток метров Эрик продолжает свой сердитый монолог:
— Повезло, что свалили. Фрэнк бы, может, и не уволил, а из института точно бы отчислили. Бля, но ты вот тоже! Сказал бы хоть что-нибудь! А то… — он передразнивает: — «Не хочу светить военник». Блядь, и вот я сижу спаиваю несовершеннолетнего! А потом мы заперлись в туалете, заебись! Ты хоть понимаешь, как это выглядит?! Для меня. Тебе-то нихрена, ты жертва.
— Я не жертва!
— В суде расскажешь! Что всё было по обоюдному согласию.
— Что тебя так пришибло-то?! Какой суд, ты чего?
Эрик останавливается и дёргает меня за куртку, тормозя тоже. В тёмных линзах напротив отражается моё лицо, и, хотя я не вижу его взгляда, почему-то возникает уверенность, что Эрик жаждет двинуть мне в челюсть ещё раз. Однако озирается по сторонам — есть свидетели — и сдаётся, выдыхает раздражённо.
— Спорим, ты вообще не знаешь, что такое жить одному после приюта? По статистике большинство в первый же год в тюрячку заезжает. Вот и отношение соответствующее, только и ждут малейшего косяка, чтобы всех собак повесить. А у меня — ни папы-мамы, ни доброго дяди-адвоката. Мне нельзя косячить! Я столько готовился, чтобы поступить, чтобы стипендию получить, еле работу нашёл, чтобы график подходил под учёбу. Я не могу всё потерять из-за того, что какой-то… — он снова повышает голос, закипая: — Какой-то… Ты! Решил прибухнуть за мой счёт.