— И что теперь? — попасть под дождь в лесу, конечно, неприятно, но ведь не смертельно!
— Надо пробираться ближе к горам, — он указал на восток, где почти у самого горизонта темнела горная гряда. Я прикинула расстояние и через силу улыбнулась. Мой взгляд задержался на его крепкой руке с ярко выраженными узлами мышц. И почему-то именно в этот момент, мне вдруг захотелось, чтобы он протянул эту руку ко мне и обнял меня… Я сморгнула и отогнала наваждение.
— Здесь рядом есть ручей. Если хочешь освежиться…
Я благодарно кивнула и поспешила за ним в сторону зарослей. Там на самом деле оказался ручей: чистый, прозрачный, достаточно глубокий, чтобы в нем можно было помыться. Я начала, было, раздеваться, но неожиданное смущение заставило меня остановиться и, с внезапным румянцем на щеках, повернуться к харату. Мне впервые за все это время пришло в голову, что он мужчина. Синий, больше двух метров ростом, с другой планеты — и все же мужчина. Видевший меня голую, тащивший меня на себе, не раз спасавший мою жизнь… Сама не знаю, почему я вдруг ни с того, ни с сего подумала об этом. Он ведь не человек, совсем другой вид, продукт чужой эволюции. Точно так же, как и я для него.
Шерват стоял совсем рядом, сложив руки на могучей груди и пристально глядя на меня.
Его глаза были как два чёрных омута на темно-синем лице. Чёрная вязь татуировок на впалых щеках, резко очерченные скулы, прямой нос, тяжёлый подбородок, без малейшего следа растительности… Я поймала себя на мысли, что смотрю на него отнюдь не невинным взглядом. Где-то в глубине моего тела зародилось лёгкое возбуждение, окутывая всю меня приятным теплом. Мне захотелось знать, каково это, когда тебя обнимает именно ТАКОЙ мужчина.
Каким-то неуловимым движением, он вдруг оказался вплотную ко мне и поднял мое лицо за подбородок, заставляя взглянуть себе в глаза.
— Ты ведь тоже чувствуешь это? — хрипло выдохнул он, наклоняясь так низко к моему лицу, что я ощутила на щеках его горячее дыхание. — Чувствуешь желание…
Я испуганно дернулась, и он отпустил меня, отступая на шаг.
— О чем ты говоришь? — пробормотала я, пряча взгляд.
— Не прикидайся. Ты знаешь, о чем я говорю, — теперь он, похоже, начинал злиться. — Мужчины моей расы чувствуют, когда женщина их хочет. И я хочу тебя. Захотел сразу как увидел. Еще там, в отсеке для рабов!
— Так вот зачем ты меня сюда привел! — на меня внезапно снизошло откровение. — Но я не могу тебя хотеть, ты же не человек! Ты ошибся.
Я попробовала обойти его, но он вдруг схватил меня за руку и я тут же оказалась прижатой к его груди.
— Нет, малышка, мои инстинкты не ошибаются, — покачал он головой. — Это ты ошибаешься. Просто ты боишься признаться в этом самой себе.
Он вдруг коснулся моего лица так осторожно, что я и не подумала испугаться, а потом, с неожиданной для такого огромного мужчины нежностью, убрал растрепавшуюся прядь мне за ухо.
— Я знаю, что ты меня боишься, — сказал он с легкой улыбкой, — но я постараюсь это исправить.
И в этот момент я увидела в его глазах нечто такое, что заставило меня саму податься ему на встречу. Не знаю, о чем я думала в тот момент, но когда его тёплые мягкие губы с нежностью накрыли мои, все мысли разом выпорхнули у меня из головы. Легкими, изучающими прикосновениями его язык скользнул по моим губам, заставляя их раскрыться. Я настороженно замерла, ощутив, как его руки обвились вокруг меня, заключая в обьятия. Но он лишь успокаивающе погладил меня вдоль спины, не давая мне разорвать поцелуй.
За мои двадцать семь лет я не раз вступала с мужчинами в серьёзные отношения, но сейчас не могла припомнить ни одного, кто бы вызвал во мне хотя бы половину тех эмоций, что я испытала в обьятиях харата. Где-то в самом центре моего естества зародилась тёплая волна желания, которая неуклонно возрастала, пока не захватила все моё существо. Я почувствовала, как подкашиваются мои ноги, и невольно ухватила Шервата за плечи, чтобы не упасть. Его язык безжалостно дразнил меня, вызывая никогда прежде не испытанные чувства; меня бросало то в жар, то в холод, а поцелуй из изучающего стал вдруг таким неистовым, что больше напоминал укус. Я дернулась, пытаясь вырваться, но он лишь крепче прижал меня к себе, буквально вдавливая в своё тело. Затем вдруг оторвался от меня, глядя мне в лицо лихорадочно блестящими глазами.
— Скажи, — прошептал он еле слышно, судорожно переводя дыхание, с хрипом вырывавшееся из его груди, — разве ты осталась равнодушной?
Меня охватил запоздалый стыд и я начала бешено вырваться из его обьятий.