Девушка задумчиво прикусила ноготь:
— Но она почти нигде не используется… Если только в гендзюцу? Для придания иллюзии правильного ощущения? Атакующие гендзюцу вызывают страх и растерянность, скрывающие усиливают невнимательность…
— Ки используется везде. Какое самое классическое, самое понятное проявление Ки?
— Яки, оно же «ки». Направленная жажда убийства, которая столь сильна, что может вызвать у жертвы растерянность, паралич, видения собственной смерти, — оттарабанила Сакура. — Предполагается, что при большой разнице в уровнях ки может даже убить.
Заучка получила по голове своей же папкой.
— Ай!
— А теперь забудь все заученные термины и скажи, какую же информацию несёт классическое ки, которое Яки?
Сакура задумалась. Самым ярким примером ки в ее жизни была все та же первая встреча с Орочимару — когда ее и Саске буквально парализовало от ужаса, а перед глазами сами собой вставали картины собственной смерти.
— Страх?
— А что такое страх?
— Эмоция… — куноичи сосредоточенно нахмурилась. — Отрицательно окрашенная эмоция… Вернее, эмоциональная реакция организма на опасность.
— А теперь скажи мне, сколько нужно той информации, чтобы аж убить? Потому что мощность у Ки так себе, не чета даже гендзюцу.
Сакура нахмурилась сильнее:
— Но дело не только в количестве информации. Можно показать какого-то неизвестного шиноби и долго распинаться, какой он жестокий убийца, но эффект все равно будет слабее, чем если вместо этого шиноби окажетесь хотя бы вы. Здесь не количество информации, а степень угрозы.
— Возможно, качество информации? Не слова, которые вообще-то малоинформативны, а сразу суть?
— Если ки — суть информации, как она проявляется хотя бы и в стихийных техниках?
— Ты правда не понимаешь? — удивился Змей.
Девушка заскрипела извилинами.
— Но ведь за информационную составляющую отвечает инь?
— Фу, я уж было подумал, что ты умная, — расстроился Орочи.
Сакура засопела, старательно наматывая на палочку остатки карамели. Прозвучало обидно, особенно потому, что она и в самом деле никак не могла уловить, к какому именно выводу ее подталкивает Орочимару. Ки — некая суть информации. Наличествует во всех техниках. Самое простое и известное применение — Яки, выплеск чакры, вызывающий у жертвы сильный страх, то есть доносящий до нее информацию о некой сильной угрозе. Угроза… угроза не конкретна, потому что жертва сама достраивает, что именно ей грозит. Поэтому ки несет информацию о наличии угрозы и о ее степени. Ксо, и как это вообще пересекается со стихийными техниками? Вкладыванием информации, что вот это не просто огненный шар, а большой и страшный огненный шар?! Даже не смешно!
Хотя стоп. То, что именно шар, а не россыпь сгустков и не дракон — это совершенно точно задается инь. А вот то, что огненный… Суть? Что вот эта комбинация «кирпичиков» сделает именно огонь. Тот самый красный, жаркий, а не, к примеру, синий или вообще фиолетовый… Так, правильно, кто из шиноби может точно представить и ощутить, как именно и на чем должен гореть фиолетовый огонь? И кто из них ни разу не видел самого обычно красно-оранжевого?
— Ки… Задает… Базовые характеристики?
— Ми? — заинтересовался уже было заскучавший Орочимару.
— Ну, что огонь — это огонь, а дерево — это дерево. Какое именно, устанавливает инь, а вот то, что именно вода, ветер или что-то, еще задает ки. Поэтому самым сложным считается именно ощутить правильное формирование для стихийной чакры, все остальное — мощность, сила, скорость — достигается уже обычными тренировками.
— Ви-и-и! Сакура умная! — обрадовался Змей и поспешил повиснуть на шее.
Куноичи рефлекторно подхватила прыгнувшего санина, обняла. Сердце колотилось, словно от испуга, пальцы чуть покалывало. В груди бурлили и теснились эмоции — радость, что смогла решить эту задачку, гордость, что Орочимару оценил, легкая растерянность от именно такой реакции… И желание докопаться ещё до какого-нибудь секрета, создать новое стройное знание. Но это немного потом.
— Значит, я вношу эти исправления, и можно приступать к проверке теории?
— Ага! И потом — методы применения на практике. Ты хоть понимаешь, какой у этой штуки потенциал?
— Пока только для медицинских техник, — честно призналась Сакура. — Орочи-сан, а вам когда-нибудь удавалось получить синее пламя с помощью техник?
— Никогда подобной ерундой не занимался. Зато с помощью химии это достаточно просто осуществить. И да… Можно ещё белое. Оно горячее! — Орочимару чмокнул девушку в щёку и, насвистывая, сел за стол.
Сакура отдала ему карамель, потом посмотрела на ребенка, достала из холодильника колбасу и сыр, напластала бутербродов. Мысли ее крутились вокруг разноцветного пламени. Если основой для всех стихийных преобразований все равно служит чакра, и нельзя сказать, что техники Катона затратнее Суйтона, но экономнее Футона — хотя это ещё проверить надо — то с таким же успехом можно вместо обычного Катона использовать более горячий с белым пламенем. Кстати, что-то ей доводилось слышать про белую чакру… Правда, не огненную, но все-таки… Нужно будет собрать информацию про вторичные стихии и известные киндзюцу. Теневые техники Нара, техники переноса сознания Яманака, эта белая чакра… Сколько же всего интересного! У-у, начинаешь понимать Орочимару с его стремлением к бессмертию!
А для исследований Катона привлечь Саске — ему должно понравиться.
*
К своему стыду Саске только через неделю осознал несоответствие. На базе Наруто. На базе тихо.
Чем же занят Наруто?!!
У Учихи волосы бы встали дыбом от этой мысли, если бы это не было их естественное состояние. То, что пока ничего не взорвалось, оптимизма не внушало — значит, рванёт сильнее… Или не рванёт. Он же верит в Наруто, конечно же, верит…
Найти, срочно!
Тот обнаружился в четвёртой лаборатории. В компании четырёх чёрных собак выше его ростом, с клыками длиной в руку. Собаки грустно опускали головы и трогательно прыгали через палочку по команде.
— Что это за дзюцу? — поинтересовался Учиха, на всякий случай остановившись на пороге, чтобы можно было быстро отпрыгнуть и захлопнуть дверь.
Непонятные собаки доверия ему совершенно не внушали. Можно было бы предположить их призывное происхождение — но у Наруто уже был контракт с жабами, а до того, как именно обойти ограничение на один контракт, Узумаки вряд ли додумался — просто потому, что его этот вопрос не интересовал. К тому же, в лаборатории было холодно — не так, как при появлении Ши, но уж точно холоднее естественной температуры подземелий.
— А, это… Ну, типа Ши, только менее разумное. Я всё пытался совместить сен-чакру смерти с расенганом, но он почему-то всегда открывал глаза и требовал рамена. Расенган. Да, я тоже удивился. Ну, в общем, я решил не идти против природы и позволил им воплотиться. Получились такие няшечки. Правда, я пока не понимаю толком, как ими управлять, они почти неразумные… Cтрашные на вид, но смотрят жалобно, будто я последнюю кровь у них отобрал, — Узумаки рассеяно почесал в затылке.
Видок у него был тот ещё. Видимо, дело принятия самого себя продвигалось хорошо, так как шипов больше не наблюдалось, но чёрные глаза с чернильными узорами вокруг них смотрелись тоже очень впечатляюще. Особенно если он весь такой радостный и солнечный вдруг оборачивается и улыбается тебе широко.
Саске порадовался, что интуиция сработала до того, как базу наводнили глазастые расенганы, требующие их покормить. Мысленно отвесил себе подзатыльник за то, что настолько не уделял внимания сокомандникам, с головой зарывшись в поиски информации по клану Учих. Нужно будет на всякий случай уточнить, чем именно занимается Сакура — а то окажется, что их милая куноичи тихо растит какого-нибудь неубиваемого монстра. Или всё же вытрясла из Орочимару Эдо Тенсей и теперь методично доводит Мадару, стремясь вытрясти у него информацию о Мангекью.