— Надеру уши паршивцу, — буркнул Саске, деактивируя додзюцу. — Мог бы хотя бы призывную змею послать.
— Он только сейчас вошёл в пространство сна, а внешние обстоятельства могут быть разными, — вздохнул Дан, убирая окно и потирая виски. — Доволен?
— Они там развлекаются, — буркнул Саске, прикрывая глаза. — Недоволен, но можешь дальше оригами складывать. Только скажи, чтобы меня разбудили.
— Ладно, — вздохнул Дан, который честно старался не посылать в жопу всех живых ради передачи наследия. Даже над Учихой смилостивился, раз уж Кабуто умудрился его как-то родителем назначить.
Като вынырнул из сна, передал сообщение Сакуре и попросил ещё бумаги. Куноичи впихнула ему в руки чистый блокнот, наклонилась над Саске… Выпрямилась.
— Като-сан, а почему вы бились головой об стену?
— Ощущения забавные, — отозвался Дан. — У меня голова бумажная, в курсе?
— Разве Эдо Тенсей создает тела не из праха и пепла?
— А это ты у Орочимару спроси, — проговорил Дан, возвращаясь к своему увлекательному занятию.
С бумажными журавликами он ощущал некое духовное родство.
Сакура поморщилась, всё-таки разбудила Учиху. Даже у неё возникало смутное желание пнуть покойничка. А уж о том, чтобы позволить ему хотя бы смотреть в сторону Тсунаде-сенсей, и речи не шло. И как он вообще умудрился её когда-то очаровать, в самом-то деле? Джирайя-сан уж точно лучше!
*
Убедившись, что с Кабуто все в порядке, Саске слегка успокоился, но именно что только слегка. Во всяком случае, любой Катон получался очень жгучим и злобным, а Гурен на всякий случай обходила Учиху стороной и даже обедать со всеми не стала. Именно по этой причине Саске отказался полюбоваться толпой мелких лисов, заполонивших клетку Кьюби. По закону мировой подлости обязательно ведь с биджу поцапается. Промаявшись какое-то время, Саске убедился, что ничего особо срочного нет, и отправился спать. По крайней мере, так время проходило быстрее, и была все-таки надежда, что кое у кого проснется совесть.
К счастью, долго ждать не пришлось. Очень скоро почувствовался знакомый толчок, означающий вторжение в сон. Саске с трудом осознал, где он находится, но когда осознал, Кабуто уже с несчастным видом снимал с уха укусившую его змею. И поделом ему!
— Что случилось? — поинтересовался Саске. Змеи тем временем ощупывали деточку на предмет повреждений. — Твоя змея весь день с ума сходила.
— Ай, — проговорил Кабуто и, оправдывая звание ученика змеиного санина, сказал: — День? А должна была два…
— Вчера она просто беспокоилась. Почему не приходил?
— Меня временно отстранили от источника Тсукуеме, — вздохнул Кабуто. — Фигово было. Меня распределили с Дейдарой, команду Итачи послали в другую сторону, мы, конечно, совмещали маршруты, но всё-таки несколько дней шли раздельно… Я так и не смог выйти в осознанный сон, а ещё… Ещё меня уносить стало. Не знаю, было очень плохо… Хотелось хвататься за всё подряд. Твоя змейка помогала, но была очень маленькая. А ещё…
Рассказ вышел коротким, но ёмким.
— Ага, — Учиха нахмурился, анализируя факты.
Снова мелькнуло желание пойти пнуть Дана. «Страшно, но не опасно». Р-р-р! А вот Итачи, что странно, такой бурной реакции не вызывал, хотя как раз таки он был виноват в уничтожении змеи. Может быть, потому, что Саске вполне мог представить свою реакцию на его месте… Хотя нет, кое-что уточнить все-таки стоит.
— Тебе самому потом плохо не было? Чего не подходишь-то?
— Можно? — Кабуто посмотрел на него, как обиженный щенок.
Вот теперь змея цапнула Кабуто уже с полного одобрения Учихи. Додумался же такой бред спрашивать! «Можно»… Это когда сам Саске едва сдерживается, чтобы не сцапать ребенка в объятия, злобно зыркая на каждого, кто рискнет подойти слишком близко. Когда в груди теснится досада от того, что ничем сейчас помочь не можешь, кроме как обнять, а тебя сторонятся, словно опасаются.
— Глупости говоришь. Иди уже сюда, — Учиха приглашающе приоткрыл объятия.
Кабуто шагнул в них, прижался отчаянно и таким же отчаянным шёпотом признался:
— Так страшно было. И земля уже не держит, и ухватиться не за что… Разум вопит: «Да зачем? Так нельзя!» И от этого только хуже. Прости, что на тебя всё так вывалил…
У Саске защемило в груди. Пришлось несколько раз провести ладонью по пепельным волосам, обнять покрепче, убеждаясь, что тут, живой, все в порядке. Не нужно бежать спасать и отбивать… Хотя нет, нужно, конечно… только, наверное, не спасать. Якуши ведь сильный, сам кого угодно и закопает, и выкопает. Пришлось вспоминать — как назло, вспоминать Итачи, потому что именно его одобрение Саске стремился заслужить все время до резни клана. Вспоминать Наруто, то, как легко и походя он умел переворачивать в людях нутро. Сейчас этого не хватало, но Учиха все же постарался выразить накатившие на него чувства словами:
— Если нельзя даже пожаловаться — смысл приходить, Кабуто? Детьми не только гордятся, им помогают. О них заботятся…
Пришлось сделать паузу, потому что горло перехватило. Отец-то как раз хотел детьми только гордиться — и совершенно не вникал в их проблемы. Может… Будь иначе, все сложилось бы совсем по-другому?
— Кстати, Наруто устроил настоящий бедлам с воплями «ура, большая семья!»
— Вау, — Кабуто чуть отстранился и посмотрел на него большими ошарашенными глазами. — Так никто… Не против? Вау. Какие они у тебя охрененные, — в его голосе отчётливо чувствовалась зависть. А затем он ломким голосом добавил: — Не хочу отсюда уходить.
Саске притянул Якуши обратно, а потом и вовсе затащил на колени. То, что Кабуто вообще-то с него ростом и примерно такой же комплекции, Учиху нисколько не смущало. И не мешало убаюкивать и успокаивать. Сложно было справиться со все нарастающим желанием таки найти Кабуто вне пространства сна и забрать домой. Чтобы никто не смел его расстраивать. Чтобы больше не было страха от того, что ухватиться не за что.
Чтобы не пришлось уходить.
Вот только Кабуто до сих пор не вернулся вовсе не из-за обострения гордости. Он… Был нужен там. И, похоже, нужен сильно — сейчас, испытав это на себе, Саске просто не мог силой разрывать эти связи. Но… Можно было ведь зайти с другой стороны.
— Может, вернешься? Хрен с ними со всеми, посадим в карантин.
— В смысле? — озадачился Кабуто и спросил медленно, словно не доверяя своим ушам: — Взять с собой всех?
— Я не понял, ты был помощником Орочимару или нет? — хмыкнул Саске, которого уже захлестнуло весёлой бесшабашностью. — Четверых не прокормим, что ли?
— И Итачи? — недоверчиво уточнил Кабуто.
Саске невольно поморщился — говорить о брате не хотелось. В том числе и потому, что он сам пока не знал, как к Итачи относиться. Информация, которую ему удалось найти была слишком противоречивой.
— Думаю, я найду, как ему отомстить не фатально. В крайнем случае, натравлю Орочи.
— Они сдружились, — на всякий случай предупредил Кабуто. — И Дея можно? И Кисаме?.. Политика Ото запрещает вербовать взрослых шиноби…
— А мне пофиг, — заявил Саске. — Сейчас я здесь главный.
В самом деле, ну ради кого ещё ему злоупотреблять своей внезапной властью. Конечно, сенсея придется уговаривать, и уговаривать аргументировано — но Учиха очень рассчитывал на то, что к утру Орочимару окончательно укатает Джирайю, а сам будет в ленивом и благодушном настроении. К тому же Саске знал секретную точку приложения уговоров. Нужно действовать умно. Правда, оставался вопрос с обеспечением верности новичков и безопасности в целом… Но чего только не решишь ради того, чтобы тобой гордился твой ребёнок?
— Ви-и-и! Ты просто супер! — повисло на нём мгновенно повеселевшее дитятко.
Саске улыбнулся, обнимая его покрепче. Сейчас он чувствовал себя так, что впору горы сворачивать… А по большому счету нужно всего лишь убедить Орочимару, что конкретно эти Акацки будут больше полезными, чем подозрительными. Ну, или заинтересовать… Лично самому Учихе было очень любопытно посмотреть на шиноби, способного запасть на шинигами.