Шизуне жалобно посмотрела на наставницу, наткнулась на совершенно умилённую улыбку. Зажмурилась. И с отчаянным писком — Тсунаде-сама можно ведь, разве ей нет? — цапнула Наруто в обнимашки.
— Ты такой милый, Наруто-кун!
— Ты тоже, Шизуне-чан! — согласился он, бурно делясь позитивом.
И вообще, он чуть ли не лопался от счастья, почему бы и не обнять и не разгладить эти усталые морщинки в уголках губ.
— Тсунаде-сама, что с ним? — Шизуне хотела бы спросить это встревоженно, но как-то не вышло.
— Любовь, — Годайме приподняла уголки губ, но улыбка снова вышла с оттенком печали. — Счастливая взаимная любовь.
За нотку печали её тут же цапнули и начали затискивать на пару с Шизуне.
— Ой, — внезапно опомнился Наруто. — Вам же это, работать надо… Я это… Наверное, пойду. Не буду отвлекать.
— Тсунаде-сама, с ним точно что-то не так! — ошарашено пробормотала Шизуне, провожая джинчурики взглядом. Впервые на её памяти тот вспомнил о работе, причем даже не своей.
А Наруто решил поделиться позитивом со всей Конохой. Миссия сложновыполнимая, но Узумаки такие мелочи никогда не останавливали. Наклепал побольше клонов, и армия счастья бросилась в бой. Схема была простая: вваливаешься, светишься, говоришь какую-нибудь ерунду, следишь за реакцией. Реакция положительная — затискиваешь. Ошибся — беги затискивать кого-нибудь другого, быстро. Реакция отрицательная — светишься интенсивнее, говоришь что-нибудь ещё, затискиваешь.
Диверсию против обороноспособности и здравомыслия Конохи прервал Саске. Он не слишком удивился бы отсутствию Узумаки дома, если бы по дороге умудрился не пересечься с Наруто. Но клоны сурового мстителя затискали с особой радостью. Учиха поначалу ошалел — настолько, что чуть не стал целоваться с джинчурики посреди улицы. Чуть ли не пинком заставил мозги собраться в кучку. Спросил, что вообще происходит. И отвесил тумака клону, развеивая его с объяснением, что первым делом стоило радовать Сакуру. Ей ведь обидно будет, что внимание досталось всем, кроме неё.
После этого вся толпа Нарут рванула к дому — делиться радостью с Сакурой. Суровый медик не дала себя затискать до смерти, пригрозив больно-больно развеять всех клонов, если сейчас же ей не объяснят, какого биджу происходит. К сожалению, пятьдесят семь уцелевших копий Узумаки не вняли предупреждению и были развеяны. А оригинал в пылу всё-таки крепко получил.
Но всё равно остался счастлив.
— Что это сейчас было?!! — потребовала объяснений Сакура.
— Спасение Конохи от чересчур счастливого джинчурики, — предельно серьезно сообщил Саске. И тут же расплылся в улыбке: — Но кое в чем я с ним согласен.
И ребра Сакуры подверглись повторному испытанию.
— Обнимашки! — крикнул Узумаки боевой клич и обнял обоих поверх. — Мимимимими!
— Ми-ми, — согласился Саске, ужом проворачиваясь под руками и обнимая его в ответ. — Спасибо, — вышло шепотом в самое ухо. — За всё… Спасибо.
Наруто пробило горячими мурашками. Он разулыбался абсолютно счастливо, сжимая в руках двух самых дорогих ему людей. Тут. В порядке. Такие живые, тёплые. Счастливые. Если кто-то или что-то попробует им навредить. Как-то обидеть, стереть эту улыбку с лица…
Наруто постарался не додумывать эту мысль — печать на животе предупреждающе потеплела.
— Что на вас нашло на обоих? — пробормотала Сакура, прижимаясь к таким теплым и надежным парням.
— Ничего. Это просто… — Саске попытался подобрать слова, потом махнул рукой на это безнадежное занятие и просто обнял сокомандников покрепче.
Подумать только, а он пытался от этого отказаться. Сам, добровольно. Хорошо, что Наруто такой упрямый. Здорово, что Сакура была так верна своей любви.
Какой же он все-таки, оказывается, везунчик.
====== Дурной пример заразителен ======
Наруто проснулся посреди ночи от боли в груди, тяжело дыша сквозь сжатые зубы. Ему снился кошмар. Кошмары в его жизни не были редкой штукой, но чаще всего ему снилась какая-то ерунда. Медики со шприцами. Последняя тарелка рамена в мире, которую с аппетитом ест Акамару. Проснуться с ослиными ушами… И прочие глупости, которых он позволял себе бояться.
В настоящих кошмарах он всегда вставал и боролся. Какой бы безнадёжной не казалась ситуация, он переламывал её усилием воли, сметал страх погони, сражался. И в конце концов побеждал. Это ведь его сон, как может быть иначе?..
Но сегодня ему приснился Саске. Потрёпанный боем, с кровью на щеке. С совершенно безумным, пустым взглядом и улыбкой, больше напоминающей оскал. Всего лишь одна картинка, даже без движения, но становилось реально жутко.
Не от того, что Саске стал страшным, чужим и безумным.
А от мысли, что же с ним надо было сделать, чтобы добиться такого.
Что же ему пришлось перенести.
Чутко вскинулась на ритм изменившегося дыхания Сакура. Блеснул заалевшими глазами Саске. И он же первым понял, в чём дело. Видимо, в отличие от куноичи, кошмары были для него частыми гостями. Учиха не стал ничего говорить, просто сгрёб Наруто в охапку и прижал к себе как можно крепче, делясь дыханием, стуком сердца, теплом тела. Сколько раз ему хотелось, чтобы кто-то даже не закрыл собой от кошмара — хотя бы подтвердил, что реальность здесь. В темноте, с надсадным дыханием и бешеным стуком сердца, а не под чёрным небом и багровой луной, где любимый брат оборачивается безжалостным убийцей. Да… Поначалу он почти не мог спать. Потом привык.
А потом кошмары перестали ему сниться, видимо, решив, что с этого истрёпанного сознания уже ничего не возьмешь.
Впрочем, лакуна была недолгой — вскоре ему стал сниться Наруто…
Узумаки длинно, рвано выдохнул, судорожно обнимая Саске. Тёплый, сочувствующий. Живой. Сберёг, удержал, не позволил. Такого не случится. Точно-точно. Его Саске не станет таким. Он не позволит.
Сакура осторожно придвинулась, положила руку на плечо.
— Кошмар? — тихо спросила она.
Наруто кивнул, не в силах надышаться таким родным, тёплым и близким Учихой.
— Ага, просто кошмар, — наконец, произнёс он, с трудом разжимая руки. — Извините, что разбудил.
— Расскажешь? — негромко предложил Саске. — Говорят, тогда точно не сбудется.
— Хорошо, что ты проснулся, — добавила Сакура, обнимая его со спины.
— Да не, просто ерунда, спите, — попытался отмазаться Наруто.
— Счас. От простой ерунды у тебя бы сердце так не колотилось, — ладошка Сакуры плотнее прижалась к груди.
— Наруто. Помнишь, мы договаривались быть честными?
— Эх… — вздохнул он. Ему правда не хотелось беспокоить сокомандников глупым сном. — Мне снился ты, Саске.
Наруто замолчал, раздумывая, как бы поточнее это описать.
— И что я натворил? — слишком ровный голос, чтобы действительно отражать спокойствие.
— Ты? Ничего страшного вроде. А вот что с тобой сотворили… — ещё раз вздохнул Наруто. — Ты был чужим. Безумным. Кровожадным. Одиноким, запутавшимся, совершенно потерянным и отчаявшимся.
Саске под руками застыл, закаменел. Стиснул Узумаки до синяков. А потом его начала колотить дрожь — сначала мелкая, постепенно переходящая в настоящую трясучку. Слишком ярко он мог представить то, о чем говорил Наруто. Слишком отчетливо это было видно в конце того пути, которым он хотел идти.
— Так, мальчики, — Сакура прекрасно поняла, что просто слова тут не помогут, зажгла свет. — Вставайте и дуйте умываться. А я пока чай заварю.
— Хай, Сакура-чан! — серьёзно кивнул Наруто, чуть поглаживая Саске по голове.
Он с трудом выбрался из объятий и поплёлся в ванную, чтобы смыть остатки кошмара.
Чтобы проснуться.
На кухне его уже ждали дымящиеся чашки, тарелка с печеньем и Саске — с мокрыми кончиками волос и будто бы осунувшийся. Попытку сесть на стул Учиха решительно пресёк, затянув Наруто на колени.
— Так спокойнее, — извиняясь улыбнулся он Сакуре.
Девушка как-то очень по-взрослому вздохнула и пересела сама, очень уютно притулившись им под бок.
— Пейте чай, остынет.
Наруто благодарно кивнул, одной рукой приобнял Саске, другой взял в руки чашку. И действительно, тёплый ароматный отвар приятно грел желудок, напоминал, что реальность — она тут, в бликах света на волосах Сакуры — такого необычного, свежего цвета. Реальность в объятьях Саске, в его лёгкой дрожи страха… в его способности бояться.