— А нападать на людей в таком виде ты не смущаешься, — недовольно качнула головой Харуно.
— Но там же… Облачка!
Сакура покачала головой, невольно отмечая про себя, что фигурка у неё тоненькая, без следов тренировки. И плечики узкие, и на руках нежный жирок, а не рельеф мускул. Нежная гражданская красавица, но точно не куноичи… Даже, наверное, и не крестьянка, а юная невинная аристократочка.
— С-с-с, горячая, — недовольно отметила Харуно, коснувшись печати на животе. — Больно?
— Да-а-а… — протянула Наруко. Силы воли и строгости характера в неё не вкладывали, и она чувствовала себя беспомощным котёнком, которого большие злые люди дёргают за хвост, а она и укусить-то не может.
Сакура кивнула, закончила её раздевать и потянулась к сумке со своими вещами. Большеглазая стесняшка-смущашка и на её сердце действовала, но нельзя же так!
— Это… Мне? — Наруко распахнула глаза ещё больше, когда Сакура накинула ей на плечи простую белую юкату. — У меня… У меня никогда не было настоящей одежды.
Огромные голубые глаза заполнились слезами, а тонкие руки вцепились в обычную тряпку, как в величайшую драгоценность в мире.
— Будет, — серьёзно пообещала Сакура, завязывая пояс.
— Спасибо, Сакура-чан! — звонко произнесла Наруко, крепко прижимаясь к ней и обнимая. — Не зря братик в тебя сразу влюбился!
Куноичи погладила её по волосам, отстранилась немного угрюмой.
— Подожди минуточку, — попросила она и принялась менять постельное бельё на футоне Наруто. Среди вещей Сакуры была наволочка с сердечками, которую девушка обычно использовала для хранения комплектов пижамы. Для прямого назначения она казалась ей слишком слащавой, но что-то подсказывало ей, что Наруко она понравится.
— Это… Мне? — недоверчивым вздохом. — Настоящая… Подушка? Моя подушка?
— Ложись, — скомандовала Харуно, стараясь не смотреть, как по лицу Наруко текут крупные кристально-чистые слёзы.
Наруто ещё ожидал серьёзный разговор о том, что нельзя создавать в своей голове отдельную личность. А если уж создал, то позаботься о том, чтобы у неё были все инструменты собственной идентификации, включая собственное личное пространство и свои вещи.
Наруко опустилась на чистые, специально для неё расстеленные простыни, уложила голову на мягкую голубую подушку в мелкое розовенькое сердечко. Накрылась свежей, пахнущей порошком простынкой, улыбнулась робко.
— Хвостики-то расплети, неудобно лежать же, — проворчала Сакура, потягиваясь к волосам. Стоило только стянуть резинку, как она ожидаемо растворилась в руках.
— Ой! А мне и в голову не приходило, что их можно расплести! — неловко засмеялась Наруко, стягивая вторую. — Спасибо, Сакура-чан. Ты самая лучшая.
— Подожди немного, я чаю заварю и бутылку с холодной водой принесу.
— А? Зачем вода?
— Положишь на живот, пусть хоть немного охладится, — пояснила Харуно и ушла на кухню, не дожидаясь ответа.
Она тяжело опёрлась о стол и вздохнула. В ушах звенело. Это она сейчас заподозрила что-то неладное, нашла Наруто, уложила в кровать нормально. А сколько раз он так делал, а все только вздыхали с облегчением, получив выходной от проделок джинчурики. Сколько раз он не справлялся сам настолько, что был вынужден просить помощи… У придуманной девочки, потому что больше не у кого было.
Тсунаде-сенсей объясняла ей, как возникает раздвоение личности, подобное тому, что было у неё. Когда настоящая личность не справляется, не может, не соответствует, она начинает мечтать о ком-то, кто бы справлялся, мог и соответствовал бы. Мечтать так сильно, что эта мечта оживает… В случае Сакуры таким фактором стресса стало воспитание. Из непоседливой разбойницы-пацанки слишком сильно пытались сделать милую девочку. И сделали. Но разбойница не сломалась.
А когда потребовалось вложить в удар всю ярость, её не хватило.
И что Наруто — Наруто! — не хватило доброты, чтобы удержать чакру Лиса… Это… Как вообще можно от него это требовать?!
— Что случилось? — спросил Саске, возникнув на кухне буквально из ниоткуда и сразу же начиная оглядываться в поисках врагов и проблем.
— Наруто… — тихо отозвалась Сакура, немного встряхнувшись. — Приготовишь чай? Мне нужно написать записку Тсунаде-сама, заодно и ты прочитаешь.
— Конечно, — согласился Учиха, подозрительно оглядываясь. Но раз Сакура не мчится к хокаге сама, значит, дело может подождать. Ну и если его можно решить чаем…
Харуно быстро набросала записку, уточняя, нормальна ли такая активизация чакры биджу в связи с активностью Луны и нет ли каких рекомендаций по этому поводу. Показала её Саске. Попросила сделать клона, чтобы отнес записку хокаге. Вздохнула.
— Нам опасаться прорыва биджу? — уточнил Учиха.
— Нам опасаться слёз Наруко. Представляешь, я нашла её на задней веранде…
Сакура вкратце пересказала разговор. Саске серьёзно кивнул и ответственно заварил чай, по наитию добавив туда пару ягодок земляники для запаха. Он не воспринимал Наруко как нечто экстраординарное или, наоборот, обыденное или дурацкое. Часть Наруто есть часть Наруто. Он Наруто любит целиком, со всей дуростью, отвагой, внезапной гениальностью и всеми странностями.
Правда, там в комплект входит ещё и Кьюби, но… Саске надеялся разобраться по ходу дела.
Они нагрузили поднос чаем, пиалами и сладостями и двинулись в спальню.
— Вот и я, Наруко-чан. Скучала?
— Да, — улыбнулась девушка слабо. — Привет, Саске. Ой, это чай? Земляничный? Для меня?
— Для тебя, — серьёзно сказал Учиха. — Мы тут посидим. Ты не против?
— Я буду рада! — засветилась она нежно.
Сакура подошла, протянула бутылку с холодной водой. Обычно девушки использовали бутылки с горячей, но тут случай особый… Саске опустил поднос рядом с Наруко и разлил чай по пиалам. Та приподнялась, отпила, улыбнулась… Учиха невольно отметил, что моторика действительно отличается, и… Запустил руку в волосы, нежно поглаживая.
Наруко упала на подушку, совершенно искренне млея.
— Ну вот, так ведь гораздо лучше, чем одной в запущенном саду? — уточнила Сакура.
— Я не была одна, — отозвалась Наруко.
— Ну да, конечно, — согласилась Харуно. — Ты ведь про Наруто и Лиса, да?
— Нет, — девушка нежно улыбнулась. — Я про призраков.
Сакура поперхнулась чаем и закашлялась.
— Каких призраков? — насторожился Саске.
— Ты же образно, да? — взмолилась Сакура.
Она уже не знала, что хуже — что у Наруто окончательно поехала крыша, или что он реально видит призраков.
— Ну, обычных призраков, — не поняла вопросов Наруко. — Они же повсюду, смешные такие. «Я уже умер, мне всё по барабану» или «Наконец-то отосплюсь!»… А что, вы их не видите?
— А ты их видишь? — уточнила Сакура.
— Нет. Только когда они хотят показаться. А чувствую — да, почти всегда. А вы разве нет?
Саске и Сакура переглянулись. У куноичи сердце защемило от мысли, что Наруто просто некому было рассказать, что чувствовать призраков — ненормально. У Саске же волосы на голове зашевелились, ибо притащить того, кто видит призраков, в квартал призраков… Страшно подумать, что он здесь видит!
— Что, серьёзно, нет? — Наруко привстала, заглядывая им в лица.
— Кхм… Ты и сейчас их… Ощущаешь? — уточнил Саске.
— Ага. Только здесь они какие-то ворчли-и-ивые. Обычно призраки не интересуются земной жизнью, а эти как будто тупые и не поняли, что умерли. О, опять ворчат…
Саске активировал шаринган и начал высматривать признаки чужого присутствия.
— Так вы их действительно не видите, что ли? Вот ксо, мы с братом опять ненормальные, — расстроилась Наруко.
— Ты нормальная, — заверила её Сакура, погладив по голове и одновременно с беспокойством глядя на Саске. — И очень-очень хорошая.
— Они не причиняют тебе вреда? — уточнил Учиха, рассматривая комнату активированным шаринганом в смутной надежде этих призраков увидеть… И разогнать ко всем девяти биджу под хвосты.