— Ты всерьез считаешь, что я буду мыться отдельно? — подняла брови куноичи.
Саске на полсекунды замер, потом коротко кивнул, признавая правоту куноичи. Даже без всякого подтекста — вместе было безопасней. Орочимару сейчас занят, а вот тот же Кабуто — может быть и нет. Вообще странно, что он до сих пор не объявился.
— Слушай, Саске… Ты если таскаешь меня на себе, то давай хотя бы на ручках. Или на плече, но когда я буду в порядке… Чёт мне не очень.
Учиха остановился, аккуратно поставил на ноги, придерживая за талию.
— Тошнит? Или голова кружится? В каком плане не в порядке?
Наруто задумался. Так тонко собственное состояние он не обследовал.
— В ушах звенит. Полутошнит. Ну, в смысле, не как если сожрать что-то несъедобное, а только наполовину. Спать охота. И Луну зарезать. В общем, неудобно на плече.
Саске поджал губы, метнул короткий взгляд на Сакуру.
— Вымыть, накормить, обеспечить покой, — вздохнула куноичи. — Патологий, способных обеспечить недомогание, я не вижу… Разве что резкий отток чакры биджу сказывается.
— Йо! Кроватка! — вяло обрадовался Узумаки. — А с шариком да, я слегка перестарался. Но так интересно было, эх…
— Сначала душ и ужин, — Сакура была непреклонна. А еще хорошо знала алгоритм действий при чакроистощении.
— Да-да… Там в душе никого нет? А то испугаем девочкой стесняшку…
— Кхм. Ничего, что предполагаемая «стесняшка» будет из учеников Орочимару? — поинтересовался Саске. — И вообще, тут кабинки закрытые.
Змеиный санин, несмотря на всю свою рациональность и аскетизм, к гигиене относился трепетно и помывочное место оборудовал со всеми условиями. Горячей воды в душевых, правда, не было — для того, чтобы понежиться в тепле, нужно было идти в купальню, а таких было всего две. Небольшая и хронически занятая для личных нужд и одна побольше для отмывания после экспериментов, так называемая техническая. Учиха, конечно, мог выпнуть того, кто занимал малую купальню, если это не Кабуто и не Орочимару, но к ней нужно было идти через полбазы, а со змеиного санина бы сталось заставить отмывать потом полы на всем пути следования.
Они быстро избавились от болотной грязи, — волосы Сакуры освобождали от тины в четыре руки, — переоделись в чистое и отправились в комнату Саске.
— Эм… А где всё? — удивился Наруто.
Учиха тоже на секунду опешил, увидев пустую комнату. Обстановка у Орочимару была аскетичной, но всё необходимое было. Даже если его окончательно «выписали» из этой комнаты, должна была стоять стандартная кровать и стол. Лишь секунду спустя внимательный взгляд наткнулся на следы применения техник.
Кажется, в его комнате кто-то подрался. И что-то Саске не хотелось уточнять, кто и почему. Вслух Учиха высказал только свое знаменитое «хм» и пошел шарить по соседним комнатам. В конце концов, стандартными кроватью и столом укомплектовывались все комнаты, даже те, что на данный момент пустовали, а перетащить их было делом нескольких минут.
— Что, Кабуто-кун так обиделся на помидоры? — хихикнула Сакура, помогая обустраивать их временное жилище.
— Кто треснулся башкой об стену, оставив длинный рыжий волос? — Наруто осмотрел вмятину и продемонстрировал найденную улику. — Саске, мы чего-то не знаем?
Учиха осмотрел волос, поморщился:
— Надеюсь, её перевели в другое убежище… Потому что кроме Таюи таким оттенком могла похвастаться только Карин, а Карин — это… — Саске зажмурился. — Еще и сенсор уникальный, так что фиг от нее спрячешься.
— Ничего, Саске, мы тебя защитим! — оптимистично произнёс Наруто.
Ему было любопытно посмотреть на человека, от которого Саске прятаться собрался. От опасностей Учиха не прятался, так что, видимо, дело было в излишней доставучести. Впрочем, о проблемах Саске с девчонками Наруто прекрасно знал. Сам ведь вдохновлялся на создание Наруко толпой девиц, от которых бегал даже лучший ученик курса.
Мимолетную гримасу Учихи можно было интерпретировать как «дожил», а злосчастный волос он спалил слабым выбросом огненной чакры. Думать о том, что с Карин вполне сталось бы действительно уволочь его кровать, не хотелось категорически. Особенно о том, что она с этой кроватью собиралась дальше делать.
Бурная реакция женского пола преследовала Саске с детства, но с годами только стала раздражать сильнее. Однако сделать с этим ничего не получалось, вешались на него, даже если он скрывал лицо под маской или накладывал хенге поуродливее.
Они, наконец, устроились, притащив три кровати и связав их леской, чтобы не разъезжались. Стол в таком раскладе впихнуть не вышло, но дружно решили, что оно и не надо. Быстро перекусили, больше всего пытаясь запихнуть в страдальца джинчурики.
— Мыть пол? — грустно спросил он.
— Клоны? — невинно предложил Учиха. — Если смотровая занята и их развеют, сами виноваты.
— Точно. Клоны! — приободрился Наруто, складывая печать. В комнате сразу стало на пять зевающих Узумаки больше. — Не знаю, как твой сенсей, но мой хотя бы чисто из вредности ушёл бы в спальню.
— А по-моему, дело не во вредности, а в склонности к комфорту… — Сакура тоже зевнула.
Идти им пришлось много и в быстром темпе, а еще та провальная попытка атаковать Джирайю… Санин, конечно, больше надавал им обидных шлепков, чем действительно серьезных ударов, но все равно растраты чакры вышли приличными. А такой скоростью восстановления, как Наруто, или хотя бы таким объемом резерва, как Саске, девушка похвастаться не могла. Особенно сейчас, когда формирующаяся инфуин оттягивала на себя немалую часть и так не слишком мощного потока чакры.
— Комфорт? Джирайя? Орочимару? — не поверил Рут. — Они слова-то такого поди не знают. Спать. Спать… Клоны, не подведите…
Была вероятность, что клоны тоже уснут во время уборки.
Саске хмыкнул, сложил печати, создавая одного своего клона. С теневиками у него не сложилось, но вот стихийных он вполне освоил. А электрический клон для того, чтобы бодрить всех прочих, подходил более чем. Авось с уборкой справятся. А если нет — чуется, что санинам ещё долго будет не до них.
На удивление, прижиться на базе Орочимару оказалась не так уж тяжело. Всего-то и требовалось соблюдать несколько простых правил. Не доводить змеиного санина, не быть идиотом, бережно относиться к оборудованию убежища, вовремя давать в морду «змеенышам», чтобы не выделывались — этим правилом поделился Саске, — и, самое главное, не мешать Орочимару заниматься его исследованиями. Все остальное относилось к графе «мелкие неприятности», хотя, по мнению Сакуры, тот же Кабуто мелким никак не был. Взять хотя бы его привычку бесшумно выныривать из темноты, зловеще отблескивая очками, и рассказывать очередную «чистую правду» о змеином санине.
— А вы знаете, что особо нерадивых учеников Орочимару-сама ест? — дружелюбно поинтересовался как-то Кабуто во время обеда. — Умом не вышли, силой не оправдали, а выкидывать-то жалко. Пусть хоть на суп пойдут.
Если он рассчитывал вызвать лихорадочный кашель и отложенные в сторону ложки, то напрасно. Испортить Наруто аппетит было не в силах человеческих, а Сакура слишком хорошо знала Учиху, чтобы поверить, что он стал бы питаться чем-то подобным.
— Врёт, — меланхолично сообщил Саске, доедая свою порцию. — На откорм каких-нибудь монстров — ещё возможно, но на свой стол…
— Но-но! Какие обвинения! — возмутился Якуши. — Я сам готовил!
— А я наблюдал. Первоклассную свинину от шинобятины можно и без шарингана отличить.
— Так это же ещё до того было, как ты на потолке дежурство завёл, — надулся Кабуто и отошёл от таких неблагодарных слушателей.
Вообще, такая история имела место быть. Правда, жертва была не просто идиотом, а доставучим идиотом. Во время одного сложного, затяжного эксперимента Орочимару-саме ассистировали двое, сам Кабуто и тот неудачник. Эксперимент длился несколько суток, неудачник бухтел. Под конец голодный Орочимару вырвал ему печёнку и невозмутимо начал есть, попросив Кабуто её посолить. Честно сказать, сам Кабуто тогда едва удержался, чтобы не попросить кусочек.