Джирайя нахмурился, задумчиво кивнул в такт словам. Пока что звучало логично.
— Орочимару-сан развил эту теорию. Шиноби может вырабатывать разные виды чакры — Наруто, не перебивай, я как раз об этом и хочу сказать! Это стихийная — Саске не берет огонь где-то снаружи, а Какаши-сенсей не заряжает батарейки для своего чидори. А еще есть медицинская чакра, Инь и Ян…
— А что за Инь и Ян? — тут же влез Узумаки.
Сакура терпеливо вздохнула и напомнила себе о простоте и понятности определений.
— Духовная и телесная компонента, то из чего состоит твоя чакра… — остеклевшие глаза джинчурики дали понять, что определение все еще слишком сложное. — Ну… попробуй представить рамэн, — Наруто оживился. — Лапша сухая и имеет форму, но есть ее невкусно — это Инь. А когда ты заливаешь ее бульоном, она разбухает, набирается вкусом, и ее можно есть — это Ян. Если их правильно смешать, то получится вкусный рамен, — Узумаки активно закивал. — Это чакра. А если какой части больше, то получается плохо.
— Если будет слишком много «Ян», то рамэн-чакра получится жидким и его не получится зацепить «палочками», а если наоборот, то рамен будет слишком сухим и невкусным?
— Да! — обрадовано кивнула Харуно. — У тебя как раз перекос в сторону Ян, то есть чакра «жидкая» и трудно придать ей форму, поэтому ты много «расплёскиваешь», когда используешь дзюцу. А Инь помогает придать ей форму, поэтому, когда много Инь, но нет Ян, получается иллюзия, гендзюцу… Например, обычный клон.
— То-то они у меня никогда не выходили, — проворчал Наруто.
— Так вот, Орочимару-сан предположил, что сенчакра тоже может быть разной. Стихийная, медицинская, направленная. Джирайя-сан осваивал сендзюцу с помощью своего призыва, — Сакура коротко кивнула санину, — Орочимару-сан — тоже. А вот Шодай-сама не заключал контракт ни с кем из призывных животных, однако сендзюцу владел, то есть с призывом это никак не связано, — увлекшись, куноичи вскочила на ноги и начала взволнованно ходить по комнате. — Орочимару-сан предположил, что каждый шиноби может подобрать больше всего подходящую для него сенчакру, и тогда с ней будет намного проще работать… И нужно будет не так много собственной чакры, чтобы уравновесить три компонента! — Сакура возбужденно взмахнула руками.
— Сакура-чан… а что такого крутого в этой сен, если она просто чакра, хоть и другая?
Джирайя открыл было рот, чтобы расписать ученику все плюсы владения сенмодом, но Сакуру уже несло порывом странного вдохновения:
— А это как мясо в рамэне. Лапша и бульон, помнишь? Но с мясом будет ведь и вкуснее, и сытнее.
— Точно! Ты такая умная, Сакура-чан! — Наруто одарил куноичи влюбленным взглядом.
Сакура слегка смутилась. Объяснение казалось ей самой ужасно примитивным, но… В Академии ведь, когда им давали теорию чакры, они были еще детьми. И сама она, хоть и запомнила все определения, вряд ли их действительно понимала. А вот такое объяснение… Да, оно было бы смешным и наверняка ученики долго бы его вспоминали или даже коверкали… Но ведь запомнили бы! И поняли!
— Так что нам нужно делать? Искать нужную «лапшу» или «мясо»? — спросил Джирайя.
— Первым этапом нужно выяснить, какой тип сенчакры больше всего подходит каждому из нас. Потом попытаться выделить её. А потом на основе ее попробовать активировать сенмод.
— А как понять, какая чакра подходит? — Наруто аж подпрыгнул на месте от нетерпения.
— А вот с этим мы и должны разобраться в первую очередь, — вздохнула куноичи.
Саске сидел посреди своей «исследовательской зоны» прямо на полу и мрачным взглядом буравил обломки манекенов для отработки ударов. Учиху одолевало даже не раздражение, а что-то, сильно похожее на уныние. Не потому, что было слишком сложно, заумно или не получалось. Как раз таки наоборот.
Просто раньше манекенов такого типа хватало как минимум на неделю тренировок — в полный контакт, с отработкой связок и проходов.
Столько лет! Столько бесполезно потраченного времени! Когда он. За несколько часов. Нанес больше урона. Чем раньше за неделю! Хотелось то ли побиться лбом о крепкую столешницу за неимением поблизости любимого дуба, то ли найти и придушить всех, кто разрабатывал ныне существующие системы тайдзюцу. Простые, очевидные удары. Не самая мощная накачка чакрой. И такой результат! Неудивительно, что Тсунаде-химе считается страшным противником в ближнем бою, несмотря на то, что не может похвастаться особо выдающейся скоростью или системой боя. Неудивительно, что Сакура смогла достигнуть такого прогресса за не слишком большой промежуток времени.
Удивительно, что никто — ксо, никто! — из обладателей шарингана — опытных, прошедших множество боев — не догадался вычистить лишнее из кланового тайдзюцу. Ведь тот же Джирайя со временем вполне отшлифовал свою систему ближнего боя. А Майто Гай? А Рок Ли, в конце концов? Парень, неспособный даже чакру толком выпускать из-за патологии чакросистемы — и на равных бьющийся с джинчурики или признанным гением клана Хьюга! Считающегося сильнейшим в ближнем бою, вообще-то!
Особенно обидно было почему-то от того, что тот самый трюк Итачи с восьмёркой кунаев во все стороны, поражающими даже скрытые от взгляда мишени, оказался именно что трюком. Проверка тренированности тела, способности концентрироваться… Но никак не полноценный боевой прием. А ведь в своё время Саске так стремился овладеть им! Даже сильнее, чем своим первым огненным дзюцу — потому что Катоном среди Учих владел чуть ли не каждый первый, а вот этот бросок кунаев он видел только у Итачи.
Итачи тоже хотелось по-простецки в морду дать — за рамками всякой мести, просто за то, что в своё время не объяснил бесполезность этого приема. Да быть не может, чтобы он этого не знал!
— Нужны новые манекены? — поинтересовался Орочимару, возникая на пороге.
Он едва заметно улыбался, но не насмешливо, а как-то по-иному…
Саске перевел взгляд на него. Хотелось почему-то надуться и ткнуть в санина пальцем с обвиняющим «ты знал!», но слегка мешал вопрос, что же именно знал.
Поэтому Учиха ограничился тем, что насупился.
— Хочу набить морду Какаши-сенсею. И второму сенсею тоже, который за три года так и не проговорился!
Змей засмеялся:
— Ну, допустим, Какаши не знал. Гений гением, но основы пересматривать не принято. А что я не проговорился. Извини, Саске, ты плохо себя вёл!
Вот теперь Учиха надулся всерьез — и вышло это непроизвольно, совсем как в детстве, когда Итачи отказывался с ним потренироваться. И мысль о брате почему-то не вызвала привычной вспышки разъедающей, как кислота, ненависти. Просто воспоминание…
— Как вас с таким характером терпели, сенсе-ей?
Орочимару снова засмеялся. Надутый Учиха, такая пре-е-елесть! Родной кирпич ему изменил!
— Ты хоть про кого? Уточни запрос, что ли…
— М-м… Тсунаде-химе? Все говорят, что Сакура на нее похожа.
— А. С ней проблем никогда не было. Я не покушался на её сиськи, а всё остальное она мне прощала.
— А, точно, вы же были милым, — Учиха скорчил рожицу и поднялся на ноги.
Листок с аккуратно записанными результатами лежал на столе — Саске сел предаваться унынию только после того, как закончил хотя бы первую стадию.
— Вот. И мне нужны новые манекены или другой полигон.
— Манекенов стандартных хочешь или специальных? — уточнил Орочимару, беря листок. — Есть из сырой глины, удобно отмечать эффективность ударов. Есть желатиновые, примерно равные по плотности человеческому телу.
— Желатиновые? Это из желе? — заинтересовался Саске, старательно отгоняя мысль уточнить, можно ли их есть.
— Это желе из желатина, но да.
— Желатин же съедобный? — максимально незаинтересованно «удивился» Учиха.
— Да, можешь погрызть манекен, мистер «мне неведомо любопытство», — закатил глаза Орочимару. — На вкус напоминает варёное мясо, так как сделан из варёных суставов различных животных.