— Ррррр… — отозвался её брат. — Я спросил, какая у меня сен!
— Слушай, подожди немного, а?
Но Наруто ждать не желал и бросил в неё тарелкой в надежде развеять. Наруко увернулась и, проскользнув под столом, кинулась прочь из кухни. Следом за ней выход заблокировал Орочимару.
— Ты точно хочешь узнать?
— Дра!
— Точно-точно?
— Дра!
— Тогда подождём, пока из тебя остатки сен-чакры не выйдут, чтобы ты не натворил глупостей большого масштаба.
— Орррочимаррру!
Наруто не выдержал и исполнил мечту Сакуры: взял змеиного санина за грудки и начал трясти. Тот такое обращение не стал спускать, и джинчурики упал на землю с поломанными шипами.
От Учихи полыхнуло Ки — резким, направленным и острым, как отточенное лезвие. Говорить Саске ничего не стал, остатками здравого смысла понимая, что Наруто и в самом деле повел себя несколько неадекватно, но полыхающий алым взгляд яснее ясного давал понять, что Учиха запомнит. И если такого запомненного окажется больше некоего минимума, выздоровление Орочимару не спасет.
Просто потому, что именно в безумии Учихи становились пугающе сильны и непредсказуемы. Настолько, что их стремлению к разрушению мало кто мог противостоять.
— Ты как? — Сакура опустилась на колени рядом с Узумаки, окутывая ладони шосеном. — Очень больно?
— Ш-ш-ш… странно. Пощему оно болит? — Наруто тупо посмотрел на сломанный шип. Часть, казавшаяся донельзя чужеродной, болела, как реально сломанная кость.
Орочимару скользнул в сторону под пристальным взглядом алых глаз. Ему нестерпимо захотелось обнять разозлённую няшечку, но Змей классифицировал это как суицидальные наклонности и не стал вестись. Вместо этого он сложил печати звуковой техники.
— Его сен — смерть, — раздалось чётко в ухе Саске. — Родная, созвучная с его собственной сутью. Уверен, что он на это нормально прореагирует, и обойдётся без прорыва биджу?
Томоэ шарингана закрутились, почти сливаясь в черное кольцо. Учиха медленно моргнул, пытаясь осознать услышанное.
Слово, которым можно охарактеризовать Наруто, чтобы не потребовалось никаких уточнений — смерть? Да ну, бред полный. Потому что… Это же Узумаки. Который раз за разом будет бросаться на врага, выдирать чакру у Кьюби и пробивать лбом стены, чтобы спасти своих друзей. Чтобы спасти вообще всех.
Но в одном Орочимару был все-таки прав — говорить об этом Наруто без подготовки не стоило.
Саске не боялся прорыва биджу и не боялся Кьюби в целом. Но… Наруто так долго пытался доказать, что он не монстр. Почему-то вспомнилось, как мелкий пацан яростно кричал: «Меня зовут Узумаки Наруто!», словно в отчаянной попытке втиснуться, вломиться, вжаться в пространство людей, из которого его все время выталкивали.
С него ведь станется убежать ото всех, чтобы защитить от себя. А потом выть от тоски или вообще додуматься до сдачи Акацки, чтобы они его, такого опасного, уничтожили…
На этой мысли Саске скрипнул зубами, невольно жалея, что все клыки достались Руту. Ему бы тоже не помешали…
Но все равно, Наруто — смерть? Откуда вообще такие бредовые выводы?
Поднять взгляд, выплеснуть чакру, заставляя шаринган на долю мгновения блеснуть ярче.
Гендзюцу.
«Не слишком-то похоже на шинигами. Доказательства?»
— Вообще-то, похоже, разве что шинигами не доводят себя до такого непотребства и выглядят немного поприличнее. Или скрывают шипы под рукавами, хм… — раздалось в ухе. — Доказательства. Слова Наруко. Связь клана Узумаки с шинигами. Совпадение парадигмы. Смерть — это не только то, что причиняет боль живым. Это принятие всех, несмотря на все поступки. Это изменение, непоправимое, резкое, корневое. Парадоксально, но это похоже на правду.
Накладывать еще одно гендзюцу Саске не стал, равно как и продолжать переговоры за спиной Наруто. Он погасил шаринган, присел рядом с Узумаки, касаясь плеча в жесте поддержки. Поднял глаза на Орочимару:
— Что это за ритуал, и кто его проходил? Какие итоги? Какова статистика неудач?
Орочимару постарался незаметно глубоко вздохнуть. «Серьёзный разговор, серьёзный разговор, — напомнил он себе. — Не лезть с обнимашками к пусе. Свидетели. Прилетит ведь сразу с трёх сторон… и Кабуто ещё обидится».
— Ритуал принятия. Полежать на камешке, попринимать себя, — косо усмехнулся Змей. — Кроме первых испытуемых, проходили я и Джи. Итоги — стремительное увеличение контроля. Статистика неудач — один из семи. В случае неудачи — мучительная смерть.
— И почему вы считаете, что в этой ситуации такой риск лучше нервного срыва, пусть и у джинчурики? — Сакура смотрела открыто и очень серьезно.
Не подозревала, но требовала рациональных объяснений. Эх, Тсунаде… сумела-таки подобрать себе достойную ученицу. Сенджу тоже никогда не верила в предательство…
И не учитывала его в планах.
Порою — зря.
— Потому что результат один и тот же, только в одном случае процесс можно будет контролировать. И максимальное количество трупов — один. Впрочем, как хотите. Я к вам нянькой не нанимался. Не нравится предложенное решение — ищите своё, — Орочимару потёр переносицу и проскользнул мимо команды номер семь в коридор.
— Орочимару-сама! — вскинулся вслед за ним Кабуто с печеньками.
Саске недовольно нахмурился. Его не оставляло чувство, что они что-то упустили… Где-то поступили неправильно…
— Ксо, эти ткани такие прочные, — Сакура тоже хмурилась, но по другой причине. — Очень сложно лечить. Как их вообще сломать-то получилось?
— Ну, может, просто приложишь как было, и оно само прирастёт? — предположил Наруто. — А что? Я всегда так лечусь! Да и втягивается он уже…
И действительно, шипы становились всё короче и короче, да и клыки уменьшились достаточно, чтобы рот мог закрываться.
Сакура возмущенно засопела — не потому, что в ее умениях усомнились. Просто кодекс ирьенина в нее буквально вбивался, и мало в нем было вещей, недопустимых больше, чем вот это вот «само зарастёт».
— Сенчакра вытесняется, или ты берешь ее под контроль? — Саске потянул Узумаки за плечи, побуждая сесть.
— Вытесняется. Я блокировал приток, отрезал её… Вот она постепенно, в процессе переваривания рамена и того. Кончается. Почему Орочи-сан мне не сказал? Я, наверное, зря его схватил, наверное, ещё и проткнул слегка… Но зачем скрывать-то было?! Разве правда не лучше сладкой лжи? Что со мной опять не так?!
— Так он и не врёт, — машинально возразила Сакура. — Он просто не говорит.
— Вопрос сейчас не в Орочимару, — качнул головой Саске. — Наруко тоже промолчала, а она часть тебя.
— Всё настолько плохо? — вздохнул Узумаки, прижимаясь к Сакуре. — Почему мне не могло достаться сен с крыльями бабочки и золотистыми искорками? Я бы порхал и всех ебашил расенганами…
— Потому что бабочки не владеют расенганами?
— И жрут они одну траву…
— А лисы милые и жрут кроликов! Но почему-то один из них у меня в пузе… — Наруто осёкся. — Точно! Надо его накормить! О-о-о, я дурак! Вот поэтому он такой грустный! Он же большой, но такой тощий!.. Ой. А чем можно покормить биджу?
— Эм. Чакрой?
— Наруто… — звонкий шлепок встретившейся со лбом ладони прозвучал уже почти привычно.
— Можно у Орочи-сана спросить! — не потерял энтузиазма джинчурики.
— Орочимару сейчас будет в первую очередь ждать ответа насчет ритуала, — заметил Саске. — Вряд ли он захочет говорить о рационе биджу.
Очень хотелось добавить ядовитое «заинька обиделась, что ему не верят», но звучало бы настолько в духе самого Орочимару, что Учиха все-таки сдержался.
====== Первые последствия ======
Наруто грустно посмотрел на курточку, превратившуюся в решето от внезапно отрощенных острых шипов. Четвёртая. У него оставалось ещё две, а потом надо будет искать новую. А эта была такой красивой… Оранжевенькой, яркой.
Они как раз пришли в комнату устраиваться отдыхать. Обнимашки — лучшее лекарство от стрессов. Наруто вот снял курточку… Загрустил. Но всё же не растерял решимости накормить Лиса. Поэтому он забрался в кровать с ногами, уселся в позу для медитации, задумался…