— Орочимару-сенсей, если мы будем знать, что случилось, то сможем помочь. Или хотя бы точно не станем мешать.
— Молодое тело. Молодая душа, — проговорил Орочимару отрывисто, но своим настоящим на данный момент голосом. — И какой-то шиноби с доступом к сен времени решил, что не хватает омолодить сознание…
Саске помолчал, переваривая. Поднял глаза на покусанного Джирайю. Со стоном пришлепнул ладонь ко лбу:
— Ну вот от вас, Джирайя-сан, я такого не ожидал!
— Он всегда раздолбаем был, — кротко вздохнул окаваенный Змей. — Так что отпусти ребёнка, у тебя нет никакого морального права устраивать ему взбучку.
— Во-во! — подтвердил Наруто. — От меня только стены пострадали. И морковка, Юкимару приходил жаловаться.
— Минато погиб, используя Шики Фунджин! Шинигами — это не шутки! — попытался возразить Джирайя.
— Игры со временем — тоже. О них вообще ничего не известно, — отрезал Учиха, начиная смутно чуять какой-то подвох.
Уж слишком Орочимару был спокоен. И каваен. И благостен. Вы же не хотите сказать, что в молодости он был настолько няшечкой? Подумаешь, скинул возраст… А устроить разнос за базу? А на полигон погнать? А идиотами обозвать, как минимум?..
Орочимару опасался орать, так как голос мог сорваться. А шипеть… Лучше никому не знать, как он шипел в этом возрасте.
— База переводится на аварийное положение, — устало заметил Змей. — Постарайтесь убрать последствия вызова шинигами и не вызывайте его впредь. Напишите отчёты о своей деятельности. Все бумаги передадите Джи. Если хоть кто-то проболтается о моём состоянии… Я буду очень, очень обиженным подростком со знаниями гениального и зловредного учёного. Всем всё понятно?
— А если омолодилось сознание, почему облик сменился? — озадачился Наруто.
— Потому что это не моё тело, и его вид поддерживается специальной техникой, — пояснил Змей. — Где он зависит как раз таки от моего сознания.
— Мы можем чем-то помочь, Орочимару-сан? Кроме уборки на базе? — осторожно уточнила Сакура.
— Я выдам задания, если вдруг возникнет такая необходимость, — отозвался Орочимару.
Ему было очень и очень хреново. Сначала целые сутки, пока его сознание стремительно превращало накопленный опыт в чуждые, ничего не значащие факты из книг. Он тогда смертельно перепугался, посчитав что, всё, хана, прощай, личность, прощай, драгоценные знания, ты превращаешься в комок ничего… Однако нынешнее состояние было не лучше. Знание о том, что люди могут предавать, использовать тебя и грязно играть в сочетании с потерей навыков предотвращения подобных ситуаций, приводило паранойю в состояние запредельной боевой готовности.
Настолько запредельной, что даже говорить получалось с трудом. И выхода из этого состояния Змей не видел.
Саске вздохнул. Закрыл глаза, помассировал переносицу. Вот теперь он охотно верил, что в юности Орочимару проходу не давали… но проблему-то это не решало! Оставалось надеяться, что змеиный санин мозги не растерял и в самом деле что-нибудь придумает. Ксо, неужели сам Учиха производит на окружающих такое впечатление, вызывающее желание если не потискать, то выдрать Джирайю из воспитательного бухтения и пинком отправить охранять няшечку?
Кстати, об этом…
От пинка Саске, конечно, удержался, но дотолкал санина в нужную сторону бескомпромиссно.
— За ситуацией в убежище мы присмотрим, чтобы информация не просочилась дальше — тоже. А вы присмотрите за сенсеем, — мрачно обозначил задачу Учиха. — И нужно найти план текущих мероприятий, что ли…
— Я напишу, — вздохнул Орочимару, отлично понимая, что в таком состоянии с внешними проектами он не справится. Навыки запугивания тоже полустёрлись и выглядели как-то неубедительно. — У тебя будет много работы, Джи…
— Справимся, Орочи, — Джирайя очень осторожно приобнял мелкого Орочимару за плечи. — Обязательно справимся.
*
Милый няшный Орочимару в тёмно-синем кимоно ходил из стороны в сторону и диктовал список дел. У Джирайи уже кончался свиток и способность удивляться. Как, оказывается, у Змея было много проектов… О многих из которых он даже знал, но никогда бы не подумал, что это дело именно Орочимару.
— Надо ещё припугнуть поставщиков, — заламывал руки он. — Поставки материалов в пятое убежище проверить. Я в последнее время сильно подзапустил дела, а сейчас даже не могу за них взяться.
— Пустим Учиху, не запугает, так шармом возьмет, — практично заметил Джирайя, вписывая очередной пункт. — Как ты со всем этим справлялся в одиночку? Клонов использовал?
— Шило в жопе, — огрызнулся Орочи. Ему совсем не нравилось доверять свои проекты, пусть даже Джи… особенно Джи. Нет, предательства он не боялся, зато косячности… — Шоколад ещё запиши. Много шоколада. Мне надо заедать стресс.
Змей сжал руки в кулак и отвернулся. Унять дрожь рук не получалось.
Джирайя записал сладости, отложил свиток. Подошёл, обнял. Сейчас вполне можно было получить и пинок, и хлёсткий удар по болевой точке — в принципе, заслуженно даже, хотя откат возраста Орочимару совершенно не был осознанным действием. Змея просто зацепило остатками сенмода — как выяснилось, «истинный» сен вовсе не исчерпывал себя подчистую, как это происходило при обычных схемах, и его нужно было блокировать. Как Джи перепугался, когда Орочимару начало менять — словами и не передашь.
Змей развернулся в его руках и с решительным видом потянулся за поцелуем. Джирайя чуть замешкался с ответом — пусть разум понимал, что это его Орочи, но и глаза, и восприятие в целом твердили, что в руках у него подросток. Ровесник Наруто, если не младше. И этого подростка нужно защищать, помогать, любить даже… Но никак не желать.
Змей эту заминку почувствовал и тут же вывернулся из рук, отворачиваясь и переводя дыхание. Хотелось устроить истерику — ещё одну, к слову, — но Орочимару сжимал себя в тисках самоконтроля, стараясь не дать остаткам себя выскользнуть из пальцев.
— Орочи… — Джирайя снова мягко обнял за плечи, прижал к себе, тихонько покачивая. — Я… Стараюсь, но инстинктам так сразу не прикажешь. Тебя защищать хочется, а не валить и трахать, понимаешь?
Тот отрывисто кивнул.
— А поцеловать-то всё-таки можно? — Змей ненавидел свой голос, насколько он звучал стервозно. — Бережно.
Джирайя решительно придушил внутренний голосок, что-то вякнувший про тягу к молоденьким, бережно обнял ладонями лицо Орочи. Наклонился, касаясь губами губ, поцеловал — нежно, но совсем не невинно. Чего ему стоило не поддаться внезапно взыгравшим комплексам… Одно дело привычный, знакомый Змей. А другое дело — вот такой, рядом с которым чувствуешь себя то ли старой развалиной, то ли неотесанной дубиной.
Но что-то подсказывало, что внезапной отстраненности Орочимару совсем не обрадуется.
Змей ответил очень неуверенно, робко — умение целоваться он тоже где-то посеял, — цепляясь так отчаянно за что-то привычное, неизменное… Стабильное. Но пальцы соскальзывали, дрожали…
— Шалопай, — проговорил Орочи, отстранившись. — Себе бы возраст скинул. Меня мои тридцать вполне устраивали.
— Если бы я знал, как это всё получилось, — поморщился Джирайя. — Да и сейчас добавить ко всему ещё и пятнадцатилетнего меня будет слишком, даже если мы разберемся в механизме. И почему шалопай?
— Потому что мне захотелось так сказать, — Змей смерил его скептичным взглядом. Он и в молодости был не особо импульсивным, но по сравнению с тем, что стало с ним с возрастом, он, оказывается, был спонтанный, аки биджу.
— Ясно, — Джи посмотрел на свиток, тоскливо вздохнул. — Оставить тебе клона?
— Чтобы я тебе мозг пилил? — уточнил Орочимару. — Иди уж. Я пару тестов проведу… Кажется, личные воспоминания не повреждены, но я не могу знать, что я что-то забыл, я ведь это забыл… Ксо.
— Чтобы мне спокойнее было, что у тебя тут все в относительном порядке, — серьезно ответил Джирайя.
— Хорошо. Оставляй. Но лучше жабу.
Джи вздохнул, однако послушно прокусил палец и вызвал некрупного представителя земноводных.