В совокупности это помогало держать себя в руках и действовать отточено, а не дёргаясь под властью эмоций. Первым делом рычаги управления махиной были направлены на устранение последствий собственных неловких действий в попытках заткнуть все дырки собственной тушкой и уже вторым-параллельным — сбор информации.
Сакура в это время думала, когда её жизнь успела стать настолько безумной. Ведь, по сущности, они сейчас не просто скрываются у преступников, но и вовсю помогают преступной организации. Ну, не совсем преступной… Полулегальной, так скажем.
И, несмотря на всё это, Сакура продолжала грызть теорию чакры. Папочка аккуратно заполненных записей всё ширилась, письмо Тсунаде всё не писалось. Полная корзина смятых черновиков угнетала взгляд. «Всё хорошо, Тсунаде-сама, только Наруто покрылся шипами и вызвал шинигами», или «Всё хорошо, Тсунаде-сама, только Орочимару-сама предложил мне установить джуин. Можно? Мимими! *умильный взгляд*», или «Всё хорошо, Тсунаде-сама, все живы, здоровы, только психическое здоровье подвергается большим испытаниям. Верните меня в простую и понятную Коноху, а?», или «Всё хорошо, Тсунаде-сама, только Наруто стал каким-то агрессивным. Предположительно из-за отсутствия в желудке рамена из Ичираку. Рамен, вышлите, пожалуйста, партию…» Последнее было написано в порядке бреда, а потом тщательно смято и изорвано. Сакура не сомневалась, что если это письмо увидит Джирайя-сан или Наруто, именно оно попадёт на стол Хокаге-сама.
Так ничего толкового она и не написала, что грызло её ещё больше, ведь весточку сенсею надо было подать в любом случае. Тем более что Джирайя-сан должен был вот-вот вернуться.
— Джирайя! — послышался в коридоре громкий детский вопль.
Босые пяточки дробно застучали по полу, а затем раздался громкий потрясённый ох, слышимый даже через два коридора и приоткрытую дверь.
Орочимару с удовольствием запрыгнул на ручки к измотанному Джирайе и прижался всем телом, обнимая за шею. Джи подхватил его немного неловко — как-то не доводилось ему общаться с детьми такого возраста. И страшно было сжать руки слишком сильно или сделать что-нибудь не так… Джирайя не пытался прятаться от Змея или избегать с ним встреч, но с грызущим его чувством вины ничего поделать не мог. Вот и сейчас толкнулось в груди мутно-острым, свело скулы.
— Как ты тут? Всё… в порядке?
— Ага! Всё просто отлично! — ребёнок жизнерадостно помахал ножками. — По тебе только соскучился. Си-и-ильно. А ты как? Сильно достали?
— Бывало и хуже, — Джи привычным пинком загнал угрызения совести поглубже, потрепал Орочи по волосам. — Вроде бы почти разобрался, так что теперь буду появляться чаще… Пойдешь со мной купаться?
Жабий санин, легкий на язык и на подъем, испытывал мучительную неловкость в общении с нынешним Орочимару. Потому что никак не мог понять: относиться к нему как к ребёнку или же все-таки как к своему Змею? Насколько изменилось его сознание и восприятие?
— Конечно, пойдём! И не надейся, что я от тебя в ближайшие сутки отлипну! — возмутился Орочимару. — У меня такая обнимашконедостаточность, что пострадали Сакура, Саске и одна призывная змея! А ещё Кабуто совсем-совсем нашёлся… И из клана Като оказался.
— Кабуто? Хорошо… Подожди, того самого? — вскинулся Джирайя.
С Като Даном в свое время его связывали весьма странные отношения. Не то чтобы они были друзьями или же врагами… Однако так просто отдать Тсунаде какому-то левому мужчине Джи не мог. И устроил Като несколько проверок. Джирайя подозревал, что и Змей от него не отстал, но специально не согласовывал действия с ним, считая, что чем больше достанется наглому выскочке, так лихо очаровавшему Тсу, тем лучше.
— Ага… — довольно согласился Орочи. — Я его тут намедни воскресил, так он уже успел шесть раз обратно попроситься. Начинаю подозревать, что это не шутка…
— Э-э-э… а зачем воскресил-то? — не понял Джирайя.
— А Кабуто кто тренировать будет? — всплеснул ручками Змей. — Мне из него при жизни удалось вытащить немногое, но достаточно, чтобы понять, насколько этот геном заморочлив и как отличается от основной последовательности техник. Что не помешало мне, конечно, использовать полученную информацию на практике… Но шанс, что Кабуто без обучения как-то случайно умрёт — очень велик.
— Так Кабуто же не вернулся еще? — недоуменно нахмурился санин. — И вообще, ты что, сам использовал Эдо Тенсей? А как же чакроканалы? С тобой точно все в порядке?
— Ах… И как я в такое влюбился? — челодлань чиби-Орочи вышла эпичной. — Я сказал, что Кабуто нашёлся, а не вернулся! И да, сам. Тут, конечно, есть желающие свистнуть технику, но я удержался… Кстати, воскресить-то — это самое простое, а вот удержать под контролем с помощью чакры — гораздо сложнее. Но именно поэтому я ем его мозг, так сказать, вручную… Что-то ты очень плохо соображаешь. Тебе надо отдохнуть!
— Надо бы, — покорно согласился Джирайя. — А потом всё подробно мне расскажешь, хорошо? Кстати, я тебе одежду и обувь по размеру принес… Правда, кажется, не угадал. Ты же, кажется, старше был в прошлый раз?
За разговором они как раз дошли до купальни, и Джи завис, прикидывая, как бы так раздеться, не спуская Орочи на пол.
— Ой, да ладно, на вырост будет, — легкомысленно заявил Орочи, твёрдо решивший, что насчёт возраста он заморачиваться не будет.
Он сам спрыгнул на пол и внимательно проинспектировал купальню. Посторонних змеёнышей, забытых банок из-под шампуней или подозрительных волосков не было. Удовлетворившись осмотром, Орочимару активировал печати, заполняя небольшой бассейн.
— Залазь, я щаз прибегу! — скомандовал ребёнок и скрылся в коридоре.
Джирайя с силой потер лицо ладонями, отгоняя усталость, всё-таки скинул одежду. Выпутал шнурок из волос, сложил печати, заставляя свою гриву собраться твердыми иглами, отряхнулся. Забрался в воду. И в очередной раз задумался, что же делать дальше. Хотелось как-то извиниться перед Орочимару, но слова — ветер, унесло и сбросило. А вот что такого подарить, чтобы Змею было приятно…
Ну, не игрушки же ему таскать?!
Вернулся Орочимару с кучей флакончиков с разными жидкостями в охапке, а так же с набором скребков, мочалок и расчёсок. Отдыхать Джи он собирался по полной.
— Эм… Это для купания или чтобы сразу замариновать для вкусного покусания?
— Интересный вопрос, — Змей озадачился. — Хотя ты в любом случае вкусный. Так, что там у нас… Пару капель того, пару капель сего… Вспениваем…
Ребёнок шустро разделся и нырнул в горячую воду, подплывая к Джи с решительным видом и скребком в руках.
— Стоп… Ты что, думаешь, что я тебя виню? — наконец, дошло до гения. — Ой, да ладно! Ты первый раз занялся исследованиями и вполне ожидаемо накосячил. Уберегать от этих косяков должен был я как более опытный, но я всё же не всеведущ. Вот если бы ты нарушил прямую инструкцию… Или, не дай ками, специально нагадил, тогда да, я бы тебя винил. А так… Сам виноват, козявка.
— Ты не козявка, — машинально возмутился Джи. — И не то, что ты меня винишь… Просто я ведь тебе действительно много чего вот этим поломал.
Джирайя вытянул руку, поймал в ладонь маленькие пальчики.
— А еще я не знаю, как себя вести.
— Что, я тебе таким… Не злодейским… Совсем не нравлюсь?
— Причем тут злодейскость? — устало удивился Джи. — Я не об этом совсем. Просто… Ты то ли взрослый, то ли ребёнок. И я не пойму, то ли мне тебя поцеловать, то ли подбросить, поймать и пощекотать.
— Можешь сделать и то, и другое, и третье, — разрешил Орочимару, прижимаясь и укладывая голову на плечо. — Только не стой столбом, стараясь не делать лишние движения.