— Ну, тут её нет. — Кир разводит руками. — Ты же Антону так про мужа сказала? Раз нет, вакансия свободна, да?
— Тебе колено отбили или мозг? Думаешь, тебе ничего не будет и можно вести себя как хочешь? Пихать язык чужим женщинам безнаказанно?
В зеленых глазах мелькает знакомое до боли тарановское упрямство.
— Ты не чужая!
— Чужая!
— Не ори!
— Сам не ори! Ты мне никто, ясно? Что ты там себе придумал? Что я пять лет по тебе страдала и ждала, пока ты притащишь ко мне свой зад и этот веник? Подотрись им!
— Хватит! Я просто хотел поговорить! Объяснить, блять!
— А я хочу слушать? Я так сказала? Или может не возражала против твоих агрессивных поцелуев? Раскрой глаза уже, Таранов! Мы чужие люди! И ты не имеешь права сюда заваливаться и вести себя...— веду рукой неопределенно — вот так вот.
— Да ты нихера не сказала!
— Я сказала очень, блять, четко и ясно: про-ва-ли-вай. Чтоб я тебя больше не видела!
Кирилл поднимается на ноги, смотрит на меня с отчаянием и болью. Губы приоткрываются, чтобы выдать очередную хрень. Я выставляю руку ладонью вперед, качаю головой. Уходи. Уходи, прошу. Светлые брови сдвигаются в переносице, рельефные скулы напрягаются. Кир прижимает кулак с побелевшими костяшками к губам. Он разворачивается, слегка прихрамывая, и движется к выходу. Двери у меня не хлопают, спасибо дяде Коле - мебельщику, за люксовые доводчики. И как я, блин, дверь забыла за Дианой закрыть? На секунду прилегла, уже одолели паразиты! Я вчера так перенервничала с показом, и с этой идиотской встречей. Наплела Антону про текилу и массаж, а очнулась уже в баре. Напиться показалось хорошей идеей. Только вот собутыльник из Антона вышел никудышный. Он так быстро опьянел, не мог два слова связать. Пришлось пихать его в такси и везти домой. Кое-как мы доползли до дивана в гостиной. И, конечно, этот дурачок решил, что самое время полезть целоваться. Отхватил леща и вырубился на диване. Ещё я с друзьями Таранова не трахалась. Да даже назло ему не буду. Фу, гадость какая. Уложив пьяницу на диване, ушла к себе, распечатала домашний запас текилы и продолжила напиваться в одиночестве. К двум часам ночи меня вырубило, а уже к десяти позвонила Диана и напомнила о встрече с клиенткой. Так что спаслась шипучками, ледяным душем и умчалась на работу, оставив Антону записку. Растолкать его я не смогла. "Закрой дверь, ключ брось в почтовый ящик", вот и всё, что я имела в запасе фраз для записок на подушке.
Тяжело дышать. Тяжело. Болит в груди. Кислотой разливается пропитавший меня мужской парфюм. Огнём горят опалённые губы.
Вот же...ааааа!
Красная пелена перед глазами никак не хочет рассеиваться. Давление в ушах шумит, как морской прибой. Мне плохо. Больно. Таранов сработал, как дефибриллятор. Влупил двести пятьдесят и шарахнул по моему мёртвому сердцу. Идиот. Франкенштейн недоделанный.
Какой же придурок! Как я могла в него влюбиться? Самовлюблённый, глупый, наглый! Невесты тут нет, да? Думает, можно вот так взять и делать, что хочешь. Ну, я тебе устрою.
Подлетаю к рабочему столу и включаю комп. Захожу в приложение "Умный дом", куда сохраняются все записи с камер наблюдения. В кумаре бешенства монтирую короткое видео из самых горячих обрезков. Поцелуй на диване. Поцелуй у стола. Я не анализирую своё возбуждение по поводу того, что вижу. И мокрые трусики мне подкинули.
Скидываю компромат себе на телефон и одним лёгким движением руки пересылаю Полине со словами "Извини, ты должна знать". Я потеряю клиентку и, возможно, репутацию. Но я бы хотела, чтобы Полина расцарапала этому гаду лицо.
Через полчаса я сижу в любимом итальянском ресторанчике в том же здании и заливаю свой стыд красным вином. Зачем я отправила это видео? Зачем? Я же сделала девушке больно просто от собственной злобы. Она не заслуживала вот так об этом узнать. Она достойна того, чтобы с ней поговорили. Чтобы объяснили. А ещё лучше, чтобы подобного вовсе не случилось. Удалять сообщение поздно, я видела две галочки "прочитано". Ответа я не ждала, конечно. Я сожалею. Дура.
Значит, Таранов больше не играет в футбол. Травма колена. Может быть, я жестокая мерзкая стерва, но мне его не жаль. Он выбрал свою жизнь. Профессиональный спорт - это риск. Надеюсь, тех лет, что он играл за Арсенал ему хватило напитать свои амбиции. Я не следила за ним, и заставляла себя не вспоминать. Только со снами ничего не могла сделать. Иногда, не смотря на усталость и таблетки, он всё равно прорывался ко мне.