Джесси кивнула. Всё, что он говорил, находило отклик внутри неё. Прежде чем она успела признаться в этом, он продолжил.
- Я знаю, что это непросто, особенно в этом случае, когда под угрозой находится жизнь твоей собственной сводной сестры. Но иногда стоит и притормозить. Тебе нужно обрести равновесие в жизни. Иначе ты просто выгоришь. А те люди, которых ты можешь спасти, погибнут. Я не говорю, что не нужно упорно работать. И не говорю, что тебе должно быть всё равно. Но тебе нужно найти ту грань, на которой ты сможешь качественно выполнять свои рабочие обязанности, оставаясь при этом психически здоровым человеком. Иначе тебя можно будет только пожалеть. Понимаешь, о чём я говорю?
Джесси казалось, что она ещё ничего в жизни не понимала так хорошо, как смысл этих слов Моисея.
- Я понимаю, - просто ответила она.
- Хорошо, - ответил он. – Тогда убирайся из моего кабинета. Перед обедом мне нужно немного отдохнуть.
Его мудрые слова по-прежнему звучали в её голове, когда она вышла, оставив его немного вздремнуть.
ГЛАВА 8
Ханна Дорси напомнила себе, что она ещё жива и не всё ещё потеряно.
Казалось бы, это было очевидным фактом, но неделю назад она не могла быть в этом уверенной на все сто процентов. И с тех пор каждая прожитая ею минута означала, что у неё всё ещё есть шанс. По крайней мере, она давала себе такую установку.
Она знала, что было около полудня, потому что ей было видно, как слабый лучик тусклого света падал из окна на пол подвала, в котором её удерживали. Какое-то время она думала, что её увезли из Калифорнии, потому что она никогда раньше не видела здесь подвалов.
Но мужчина, который сказал ей называть его Болтоном, объяснил, что бывший владелец дома переехал сюда с Восточного побережья и счёл необходимым построить такой подвал в своём новом доме в Южной Калифорнии, несмотря на то, что с точки зрения геологии в этом не было никакого смысла.
Болтон многое ей объяснил.
В первые несколько часов после того, как он убил её опекунов, а саму Ханну накачал транквилизаторами и похитил, он был не особенно разговорчив. Отчасти это было потому, что Ханна к тому моменту ещё полностью не пришла в себя. А затем их общение не представлялось возможным из-за её истошных криков.
Но спустя примерно восемнадцать часов она поняла, что уже почти охрипла. Кроме того, она была настолько истощена от страха, переизбытка адреналина и непонимания происходящего, что звук голоса этого мужчины с южным акцентом даже успокаивал девушку. Пока он разговаривает с ней, он не станет её убивать. Так что она была даже рада этому.
Скоро он снова должен был прийти. Он всегда приносил ей обед примерно в то время, когда свет из маленького окошка падал на середину комнаты, и ей казалось, что это было примерно в полдень. За время, проведённое здесь, она поняла ещё кое-какие детали.
Во-первых, Ханна знала, что прошло уже около недели, потому что каждый день она ложкой делала надсечку на деревянном столбе, к которому была привязана. Она была почти уверена, что сегодня вторник. Девушка также знала, что они находятся в каком-то отдалённом месте. Иначе Болтон вставил бы ей в рот кляп или, по крайней мере, заколотил бы маленькое окошко, через которое сюда проникал тонкий лучик солнечного света.
Он явно не беспокоился о том, что кто-то может услышать её крики о помощи или разбить окно и увидеть её внутри. Кроме того, она ни разу не слышала звук проезжающей мимо машины, летящего в небе самолёта, или сигнализации, которая сработала бы вдалеке.
Ночью сквозь мутное грязное оконное стекло ей была видна мигающая розово-синяя вывеска заведения под названием «Основной инстинкт». Стиль вывески наводил Ханну на мысль, что, вероятно, это был стриптиз-клуб. Но, учитывая то, что она не особо разбиралась в заведениях подобного рода, от этой информации ей было мало толку.
Она также была уверена, что этот мужчина не хотел её убивать, по крайней мере, пока что. И это было не потому что он старался избежать кровопролития. Тогда, в доме её опекунов он сначала связал её, закрыв кляпом рот, после чего перенёс в гостиную и усадил в угол, откуда она могла наблюдать за тем, как он их убивал.
Ему даже не пришлось действовать исподтишка или соблюдать осторожность. Её приёмный отец спал в кресле, а приёмная мать сидела рядом на диване и смотрела телевизор.
Поскольку они были повёрнуты лицом в другую сторону, он беспрепятственно вошёл на кухню и вышел оттуда, прихватив с собой два ножа: один с небольшими зазубринами, и второй – большой разделочный. Он слегка подмигнул Ханне, обошёл её опекунов сзади и сел рядом с приёмной матерью Ханны – седой, ничем не примечательной, но в целом, довольно милой женщиной по имени Кэрин.