- Роби, успокойся послушай… -пытаюсь её утихомирить, уже несколько ребят на соседних столах с опаской покосились на нас.
- Скажи мне вот что, вы ведь только дружите, правильно? - настаивает девушка, не собираясь снижать тон.
- Конечно же, это так! – мотаю головой, наверное, больше для того, чтобы себя убедить в этом, - Но зачем ты настаивала на том, чтобы я согласилась, для чего?
- Да, господи, не знаю, не знаю я! – сокрушённо пищит Роби, -Он так смотрел на тебя, как бы я хотела, чтобы он смотрел на меня, Ана, он правда тебе не нравится?
- Определённо стопроцентное нет! Я отношусь к нему как к другу, и других чувств Аден Хэйзл у меня не вызывает, клянусь! - и тут я говорю чистую правду, хотя бы где-то я искренни с подругой, - Я ему скажу, что передумала, попрошу, чтобы он пригласил тебя…
- Нет, нет, только не это! Даже звучит как-то убого! - машет рукой она, - Иди с ним, ничего, главное я знаю, что ты к нему равнодушна! Я обязательно что-нибудь придумаю!
- Это выгладить по меньшей мере очень глупо, - пытаюсь вразумить её, но Робинсон словно не слышит меня.
- Если ты сейчас дашь заднюю, то точно он заподозрит неладное, не хочу, чтобы парень, который мне нравится, испытывал ко мне жалость! К тому же это лишь формальность кто с кем под руку зайдёт, правильно? – Робинсон облизывает губы, пытаясь держаться достойно, хотя я всё ещё не могу принять её решения, взгляд у неё потухший, в нём читается неловкое разочарование, которое вряд ли можно скрыть за наигранной улыбкой.
- Хорошо, давай я нам кофе возьму! – принять её решение трудно, зная немного больше, но я прекрасно знаю подругу, и в чём-то переубедить её подобно тому, что двигать горы.
- Куда сегодня собралась? - спрашивает подруга, когда я возвращаюсь с двумя бумажными стаканчиками с американо.
- После занятий поеду в город, там меня ждёт миссис Уонсетр, не была у неё уже несколько месяцев так уж точно! - Роби понимающе моргает, беря у меня из рук кофе.
С миссис Уонсетр я познакомилась, когда мне было лет десять, тогда Байрону приспичило из меня сделать выпускницу университета. Женщина занималась со мной экономикой, обществознанием и политологией, и как бы мне ни нравилась идея стать государственным служащим и посвятить жизнь нелюбимому делу. Миссис Уонсетр мне искренни нравилась, в меру строгая, но очень умная и понимающая никогда не выказывала в мою сторону открытый негатив, хотя я понимала, что такая работа ей особ не нравиться. Подрабатывать её вынудили семейные обстоятельства, муж женщину бросил одну без средств к существованию, так и получилось, что трижды в неделю преподавала мне. Помимо меня, у неё был огромный двухэтажный дом, и трое детей - старший Винчестер, и две дочери — двойняшки Ария и Камила.
С девочками мы практически сразу нашли общий язык, они были на несколько лет младше меня, весёлые подвижные сестрёнки постоянно встречали меня с улыбкой на лице, расспрашивая о всякой девчачьей всячине. С Винчестером дела обстояли намного сложнее.
Он меня бил. Бил постоянно. Как только я появлялась в его доме, меня ожидало пара тройка тумаков. И где бы я ни пряталась, он находил и бил ещё сильнее, аргументируя тем, что не имею право заставлять его искать.
Винчестер Уонсетр, был старше меня на два года, любимиц собственной материи, которая совершенно не замечала, каким тираном и деспотом растёт её единственный сын. Хотя, чего я удивляюсь, если Вин был вхож в нашу семью, так как Байрон возлагал на него огромнейшие надежды, это и понятно, собственного сына ему так и не получилось завести. Так что пример молодого парня был перед глазами практически постоянно.
Как и я он был частым гостем в нашем доме.Первый раз его увидела, когда мне было девять лет, ему одиннадцать. Только заметив меня в коридоре на втором этаже, он скривился. Худой и длинный, с тонкими руками и ногами, которые, к слову, остались такими же и по сей день. Волосы белоснежного цвета были зачёсаны и собраны в хвост, который напоминал крысиный - тонкий и сальный. Не знаю почему, но внешность точно описывала его скользкую натуру. Я даже спустя много лет пытаюсь понять, откуда в маленьком мальчике было столько злости и жестокости.
А ещё взгляд, из подлобья выцветшими, светло — зеленными глазами, словно показывая всю суть бытия - бесцветную и безжизненную. Они менялись только тогда, когда он замечал мою беспомощность, взгляд загорался огнём ненависти, словно сжигая всё вокруг.