– А как же невиновность Эмиля? – заглядываю ему в глаза.
Мужчина отводит взгляд.
– Эмиль Родионович распорядился выстраивать Вашу защиту без оглядки на него.
– Но его же посадят! – вскакиваю.
– Это пока неизвестно. Присядьте, пожалуйста. Для успешной работы нам всем надо успокоиться. Напоминаю, что я на Вашей стороне.
Опускаюсь обратно на стул.
– Ну хорошо... Скажите, как я должна отвечать на эти каверзные вопросы.
– К делу привлекли некоего Брагина. Вы помните его?
Киваю.
Этот человек – мой бывший надзиратель – давно не работает на Завьялова. Был с треском уволен. Из-за меня. Уверена, что он расскажет много всего впечатляющего о нашей связи с Эмилем.
– Олег Игоревич Брагин готов свидетельствовать в нашу пользу, – внезапно произносит адвокат.
Вот это ничего себе!..
Четыре года назад
Завьялов обещал мне три дня покоя. Никакой охраны рядом со мной. И вот я пытаюсь использовать последний день своей мнимой свободы на всю катушку.
Пообедала в уютном ресторанчике на открытой террасе. Зашла в интернет-кафе, выпила кофе, покопалась в интернете в поисках информации об Эмиле Нестерове. Информации о нём не так много, и я жадно вчитывалась в каждое слово.
Этот мужчина прочно засел в моей голове. Знаю, даже думать о нём опасно, но я ничего не могу с этим поделать.
Итак... Эмиль Родионович Нестеров. Тридцать лет. Холост. Родители погибли десять лет назад. Он унаследовал их бизнес, который вскоре продал и стал развивать свой. О его бизнесе в сети почти ничего нет. Лишь несколько статей, попахивающих фальшью, о том, что Эмиль держит бордели.
А фоток Эмиля много. Какие-то бесконечные вечеринки у известных личностей. И всегда он с красивыми спутницами.
Удивительно, что я испытываю ревность по этому поводу. Словно я уже присвоила его себе.
Дурёха...
Твоя безрадостная жизнь никогда не станет лучше. Смирись!
Покинув кафе, неторопливо иду по оживлённому бульвару к торговому центру. Моя «незаметная» охрана следует по пятам. Взбунтовавшись, ускользаю от них в густой толпе на первом этаже центра.
Прячась за спинами посетителей, поднимаюсь в прозрачной кабинке лифта на третий этаж. Покупаю шляпку с широкими полями и надеваю в качестве маскировки.
Умудряюсь не попадаться на глаза моим охранникам около пятнадцати минут. Потом меня всё-таки обнаруживают.
– Динара Алексеевна, Вы готовы ехать домой? – спрашивает Марат.
Его ноздри яростно раздуваются, парень злится из-за моего побега.
Вручаю ему свою шляпку. Раз уж я разоблачена, она мне больше не нужна.
– Просто исчезни отсюда, – говорю ему. – Распоряжение Георгия Михайловича – три дня без вас. Я сама решу, когда и как поеду домой.
– Извините, – цедит сквозь зубы Марат и отходит от меня на некоторое расстояние.
А я гуляю дальше.
Не хочу домой.
Хочу исчезнуть. Стать невидимкой, выйти отсюда и уехать в неизвестном направлении. Начать жизнь с чистого листа.
На четвёртом этаже притормаживаю возле детской комнаты. За длинной стойкой, отделяющей игровую зону от зала ожидания, сидят родители. Общаются друг с другом и краем глаза посматривают на своих чад. Кажется, у детишек праздник. Торт, шарики... Все такие нарядные.
Присаживаюсь с краю. Вот такая у меня жизнь – наблюдать за чужими детьми и радоваться, что своих нет.
Муж, конечно, пытается «осчастливить» меня детьми. Но у него не выходит. А может, я так яростно молюсь Богу, что тот меня слышит и не даёт нам детей.
Нет ничего хуже, чем зачать ребёнка без любви.
Оборачиваюсь, почувствовав на себе пристальный взгляд. На этот раз за мной следит не Марат, а Вова. Он намного мягче и добрее своего напарника. Даже улыбаться умеет.
Поняв, что я его заметила, быстро ретируется к лестнице, а я вскакиваю и бегу в противоположную сторону. Спускаюсь на эскалаторе на третий этаж, заруливаю к отделу с нижним бельём. На самом входе в бутик меня кто-то хватает под локоть и заставляет двигаться быстрее. С ужасом понимаю, что это не мои надзиратели, а парень, о котором я теперь думаю двадцать четыре на семь.