Определённо, такое жёнам знать не нужно.
Расплываюсь в обворожительной улыбке, выпуская в атмосферу порцию лицемерия. Нужно же соответствовать этому месту.
– Познакомьтесь с моей Полиной. Полина, это Георгий Михайлович. Юбиляр, виновник торжества, так сказать.
Смущённая девушка протягивает ему руку. Он пожимает, с интересом разглядывая её.
– С днём рождения! Спасибо, что пригласили, очень приятно быть здесь, – говорит Полина.
– Ох, а мне-то как приятно, – скабрезненько скалится он.
Старый извращенец...
Вручаю ему конверт с нашим подарком.
– Это то, что я думаю? – оживляется юбиляр.
– Именно.
– Отлично, – прячет во внутренний карман пиджака.
Что подарить неприлично богатому человеку? Правильно, десяток лишних лет. Только не для него самого, а для его члена.
В стельку пьяный Завьялов однажды пожаловался на вялость своего дружка. Проблемы с потенцией у него начались, а врачей он боится до икоты.
Я нашёл ему крутого висцерального массажиста. Наверное, это самый эффективный спец в нашей стране на сегодняшний день, судя по многотысячным отзывам. Попасть к нему оказалось весьма сложно, но я смог договориться.
В конверте – купленный мною курс лечения. Начинать можно хоть завтра, но для этого нужно лететь на другой конец страны.
В любом случае, мой подарок не привязан ко времени.
– Оо, Борис Максимович! – восклицает Завьялов, глядя за наши спины, и уходит к другой группе гостей.
– Ты так и не сказал, что мы ему подарили, – надувает губки Полина.
– Бабки, что ж ещё, – пожимаю плечами.
– Не смеши, Эмиль. Зачем ему деньги? Судя по всему, он в них совсем не нуждается.
Останавливаю официанта с подносом, снимаю два бокала с шампанским. Один отдаю Поле.
– Не забивай себе голову, детка.
Её губы становятся ещё пухлее оттого, как сильно она их выпячивает.
Мой извращённый мозг может смело представить, как я вдавливаюсь в эти губы своим членом. Мог бы сделать это прямо здесь, наверняка мы бы нашли и укромное местечко, и время в течение этого томного вечера. Но только Поля не из тех, кто отсосёт мне на банкете...
Не такие мы. Не умеем. Стесняемся. Да и вообще: фу-фу-фу!
И это её ханжество – довольно приличная ложка дёгтя в банке с мёдом. Именно поэтому кольцо я пока не купил.
– Пойду попудрю носик, – отдаёт мне бокал и уходит.
Смотрю ей вслед. Ноги у Полины офигенные. Длинные, стройные. В разрезе платья маняще выделяются упругие икры.
Ну секси-девочка, чего уж там! Блондинка, глазки голубые. Всё, как я люблю. Беспокоит только то, что я словно всё время пытаюсь откопать побольше достоинств в своей избраннице. Должен ли я вообще их откапывать? Нормальные люди этим занимаются?
– Эмиль, здорово!
Кто-то сжимает моё плечо. Обернувшись, не без удивления отмечаю, что рад этой встрече. Макс Соколов. Мой давний университетский приятель.
Пожимаем друг другу руки.
– Ты какими судьбами? – спрашивает Макс.
– К тебе такой же вопрос, – ухмыляюсь я.
Соколов далёк от светского общества. Как не сторчался ещё, ума не приложу.
– Так я вроде как зять.
– Чей?
– Завьялова.
– Угораешь? Или под кайфом? – усмехаюсь я.
– Реально, Нестер. Мы с его дочкой женаты. Прилетели из Штатов, чтобы «поздравить дорогого папочку», – делает кавычки в воздухе.
Вот это поворот...
О том, что у Завьялова есть дети, я знал. А вот что Сокол живёт за бугром, да ещё и урвал невесту с нехилым приданым – это сюрприз.
– Я завязал, – продолжает Макс. – Чистый уже пять лет. Кредитнулся после универа, замутил бизнес, познакомился с Марго. Потом мы свалили в Штаты.
– А что так далеко?
– Да она с папаней не ладит, – пожимает плечами Макс. – Когда он женился, мы сразу свалили. Новую его жену Марго просто ненавидит.
Макс продолжает доверительно рассказывать мне подробности своей жизни. Время от времени мы пожимаем руки каким-то типам, здороваемся с их спутницами. Полина где-то запропастилась.
– Пойдём покурим, – предлагает Сокол.
Выходим в сад. Встаю возле панорамного окна, чтобы не пропустить Полину.
– Ну а ты как? Женился? – добродушно интересуется Макс.
– Нет пока. Не тороплюсь с этим.
– Ну ты всегда любил погулять, да.
Свободу я свою любил. И ни к кому не привязался толком. У меня даже настоящий друг всего один.
Я – дотошный свободолюбивый перфекционист.
– Тридцатник уже скоро, – говорит Сокол. – Потомство надо строгать.
– Строгайте, блять, на здоровье, – роняю раздражённо.