– Вот-вот, – Вероника посерьёзнела.
– Но больше всего впечатляет именно сочетание волшебного оттенка глаз и чёрных волос. Странно и завораживает.
– У неё раньше были тёмные глаза. До того случая.
– До похода?
– Да.
Они замолчали. Дул ветер, скрипел фонарь, качались тени.
– Знаешь, Митя, она читает мысли.
– То есть?
– Катя умеет читать мысли.
– Телепатка?
– Не совсем. Это у неё после того события появилось. Вначале радовалась этому, чудачила, как все дети. А потом замкнулась, стала скрывать. Потому что её стали ненавидеть. Согласись, неприятно, когда твои тайны кому-то как открытая книга?
– Да-а… Что-то не верится.
– Ты, когда домой придёшь, вспомни беседы с ней. Наверняка всплывёт что-то подозрительное. Необыкновенная прозорливость, например. Она обычно это на интуицию списывает.
Дмитрий похолодел. Так и было. Мысли зароились, побежали. Надо обдумать по возвращении.
– Что, испугался? – ухмыльнулась Вероника. – Есть небольшая поправка, которая меняет дело. Она читает не всегда, не всё и не всех. Знаешь, почему меня волочит за собой по жизни, хотя я ей как пятая нога собаке?
– Почему?
– Не только потому, что в школе дружили, – женщина помолчала, внимательно вглядываясь в глаза. – Она не может меня сканировать. Почти. Редко какие мысли может прочитать. Но иногда случается. Вот поэтому я её немного страшусь. Ухо с ней надо держать востро! А вдруг увидит, что я подумала?
– А если ей станет известно о нашей сегодняшней встрече?
– Ну, что уж ты прямо? Я ж в постель пока не тащила? А насчет этих всех милых шалостей… Мы по жизни вместе уж три десятка лет, столькими мужчинами обменялись! От неё ушёл – ко мне пришёл, и наоборот. Старые вертихвостки.
– Она замужем была?
– Что-то многовато вопросов за один вечер, молодой человек, не находите? Как на допросе себя ощущаю.
– Извините, понял. Больше не буду.
– Была замужем. Не срослось. Не стесняйся, сам у неё спроси. Думаю, не откажет, поведает о былом. Тебе – не откажет.
Снова замолчали.
– Ладно, пойдём, карьерист! Тут уже недалеко.
Через пару кварталов поднялись к новому пятиэтажному зданию.
– Вот тут живу, на последнем этаже, – Вероника махнула рукой, указав на застеклённый балкон. – Зайдёшь?
– Нет. Извините.
– Ничего, понимаю.
– А я недалеко отсюда живу. И тоже на пятом этаже. Тут идти минут десять от силы.
– Вот и хорошо. Быстренько топ-топ и под крылышко к матушке.
– Ну, я пойду?
– Подожди, – Вероника приблизилась. – Поцелуй напоследок. Хочу ещё раз вкусить, как повезло Катьке!
Теперь женщина отдалась полностью, ушла насовсем. Замерла и тихо постанывала. Он уже хотел прервать, но она не отпускала. Ей было сладко, хотелось вечного слияния с губами мальчика.
– Ладно, всё, – оттолкнулась она. – Иди. А то так недолго и до совращения.
И не попрощавшись, не оборачиваясь, нетвёрдой походкой пошла к подъезду.
«МЛ» высветилось в полдень.
Дима, до того с унылым видом ковырявший вилкой в макаронах, подскочил и бросился к телефону, пиликавшему в его комнате.
– Митя, привет! – голос воодушевлён. – Суббота! Поехали, погуляем?
– Да, конечно. Во сколько? – кавалер был готов на что угодно. Дама тоже.
– Хоть прямо сейчас! Сама за тобой заеду. Через полчасика. Собирайся!
Его уговаривать не надо. Через пять минут сидел в полной готовности и, хмурясь, смотрел на медленно менявшиеся зелёные цифры часов.
Наконец тренькнул сотовый.
Он махом слетел по лестнице, оставив маму в недоумённом молчании у двери.
Подойдя к тонированной иномарке, Дима остановился в растерянности. Открывать самому? Какую из дверей?
Опустилось зеркальное стекло. Катя сидела за рулём.
– Садись на переднее! Сегодня Митрич отдыхает, сама поведу, – она сияла, словно тысяча солнц. Может, праздник? Или удачно подписанный договор?