Нина Сергеевна смотрела буднично. Абсолютно ничего выдавало знатока человеческих душ запредельного уровня.
– Дима, тебе сколько лет? – пошамкав губами, спросила она.
Он поёрзал на стуле, оглянувшись на Виолетту. Та ободряюще кивнула в ответ.
– Двадцать пять.
– Прекрасный возраст, – старая женщина помедлила. – Любовь, страсть, так ведь?
– Да, я люблю её.
Виолетта кашлянула.
– Это прекрасно, – добро улыбнулась Нина Сергеевна. – Как зовут девушку?
– Катя. Она женщина, намного старше меня, ей уже тридцать девять.
– Ну, для меня девочка. А ты мальчик. И когда вы любите друг друга – это замечательно! В чём проблема?
– Она наркоманка.
– Вот так прямо сразу?
– Она доводит себя до истощения созерцанием картин!
– Сколько раз был тому свидетелем?
– Один.
Виолетта хохотнула в своём углу, Нина Сергеевна не посмотрела на неё:
– Это ведь мало для всевозможных выводов, так ведь, Дима?
– Ну да, – ему стало неловко. С чего вдруг надумал отвлекать специалистов, если повод настолько пустячен?
– Это наша работа, Митя – расставлять по полкам перепутанные вазочки.
Ёлка-пелка и боги дизайна, откуда она знает про интерьер рабочего кабинета Кати? Тоже умеет читать мысли?
Стало жутковато.
– Ты ведь любишь свою девочку?
– Да.
– И она тебя?
– Да.
– В чём тогда проблема?
– Ни в чём, у нас есть самое главное, – он ошалело хлопал ресницами, удивляясь собственной глупости.
Старушка подумала, улыбнулась и повернулась к свидетельнице беседы:
– Виолетта, а эта Катя действительно настолько интересна, что имеет смысл вмешиваться в их счастье?
– Дима боится столь странного пристрастия его подруги.
– Да, это пугает! – он вспомнил, зачем сюда пришёл.
– А почему ты страшишься этого? Она становится агрессивной?
– Нет.
– Навязчивой, требует любви?
– Нет.
– Какая опасность-то?
– Для меня никакой. Боюсь, что разрушит здоровье.
– Давно Катя этим увлекается?
– Если правильно понял её подружку – много лет.
– Твоя девочка болезненна, слабеет?
– Нет. Красавица и очень богатая, успешная женщина.
Нина Сергеевна помолчала и снова повернулась к Виолетте:
– Что-то не вижу повода для беспокойств.
– Дима переживает, что такое странное увлечение любимой очень похоже на наркоманию.
– Секс тоже похож на это. Накопление, экстаз и падение. Пока в организме нет необратимых изменений… Дима, ты ведь дизайнер? – женщина повернулась к юноше.
– Да. Образование профильное.
– Когда идея хорошая одолевает, ты – как в горячечном бреду, словно все поэты?
– Ну не совсем, но наподобие.
– То есть эйфория и экзальтация для тебя не пустой звук?
– Нет, конечно же.
– А потом бывает усталость и депрессия?
– Да.
– Ты наркоман?
– Нет.
– А Катя?
Дмитрий подумал, улыбнулся и, опустив голову, буркнул, чуть не смеясь:
– Нет…
– Сказал же – по телефону об этом лучше не говорить!
– Да помню, шеф. Просто так неожиданно было, что не удержался.
Григорий Пантелеевич указал кивком Малому на стул.
Усевшись, тот наклонился вперёд – не терпелось поделиться новостью.
Сак вынул из ящика стола замусоленную папку. Лист с помятыми уголками лёг перед помощником.
– Она?
– Точно! Абсолютно однозначно! Я вначале аж рот открыл от такого сходства, – Малёк ткнул пальцем в тусклое изображение фоторобота. – С другими сомневался, бывало, приглядывался, рассматривал. А тут, как появилась, сразу молния в башке – она!