Хитрость, великий хан, примени,
Идегея к себе замани,
Идегея ты обезглавь!
Если за Идиль он уйдет,
Шаха-Тимира он приведет,
И твою сокрушит он власть.
А разве, хан, на тебя напасть
Эти двое не захотят?
Ай, подумай,не захотят?»
Обуял Токтамыша гнев.
От гнева оледенев,
Крикнул он: «Кин-Джанбай,
Старший в Совете муж,
Хитрость свою обнаружь!
Не ты ли от хана скрыл,
Кто такой Кубугыл?
Не ты ли, двуликий человек,
Устроил ему побег:
Когда ему яду поднес,
Молвил стихами так,
Крикнул на всем скаку
Через Идиль-реку:
«Вернись, Идегей, вернись!
Поверь ты мне, старику:
Вернись, Идегей, вернись,
Через Идиль-реку!
Жил некогда хан Тунику.
Когда сирота-батыр
Забрал у него престол,
Свой род Кулатай-везир
По дурному пути не повел,
Вернул престол Тунику.
У него, Идегей, учись.
Вернись, Идегей, вернись,
Переправься через реку!»
Идегей в ответ возразил
«Черная змея, Кин-Джанбай!
Умным, глупец, себя не считай!
Был велик Тунику-хан,
Славой был тридцати стран,
Но степной сирота-батыр,—
Поразил Тимертау мир:
Поднял рабов, поднял сирот,
Поднял он свой татский род,
Разрушил славу Тунику».
Крикнул Джанбай через реку;
«Эй, Идегей, Идегей!
Не основательны мысли твои.
Силы спокойно исчисли свои.
Хану такому, как Токтамыш,
Кто сумеет противостоять?
Где твоя мощь? Где твоя рать?
Вспомни, чем кончил твой отец.
Ждет и тебя такой конец.
Вернись, Идегей, вернись!
Тебя Токтамыш зовет.
Твой дом — славный татский род.
Татского рода главой
Тебя назначает хан.
Тебя возвышает хан!
Ханеке — его старшая дочь.
Кюнеке — его младшая дочь.
Обеих возьми, как одну,
Токтамышем ты породнись.
Вернись, Идегей, вернись!
Подал свой голос Идегей:
«С куцым умишком Кин-Джанбай!
Умным, глупец, себя не считай!
Эй, ослоухий, не продолжай!
Дальше на брюхе не подползай!
Сорви ты личину с лица.
Я помню кончину отца.
Но славный мой татский род
Девушку мне подберет,
Что будет моей женой.
Но славный мой татский род
Счастье свое отберет,
И будет моей страной».
Подал свой голос бий Кин-Джанбай:
«То, что скажу сейчас, узнай.
Месяц, рождаясь, тускло горит.
В пламени битвы гибнет джигит.
Тот не мужчина, кто с битвы бежит:
Он презираем народом своим.
Начал ты бой джигитом лихим,
Зачем же ты бросаешь бой
Зайцем, что беркутом гоним?
Оставив Идиль за собой,
Зачем, как трус, убежал?»
Идегей ему возражал:
«Месяц, рождаясь, тускло горит.
Жаждет битвы смелый джигит.
Если мужество есть в твоей груди,—
Через реку переходи,
Перейдя, излови меня,
Пленником назови меня!»
Подал свой голос Кин-Джанбай:
«С мощной страной вступил ты в бой.
Стань же, как батыр, впереди,
Через реку переходи.
Что ж ты поодаль стоишь?
Что же ты удаль таишь?»
Подал свой голос Идегей:
«Стал я на единственный путь,
И меня с него не свернуть.
Не дам из рук выпасть копью.
Не сниму кольчугу свою.
Войско я соберу в стране —
Встретится с ханским войском в бою.
И когда я пересеку
С грозным войском Идиль-реку,—
Увидит народ, увидит мир:
Кто заяц и кто батыр».
У Кин-Джанбая лицо темно.
Пышной шубы ворсится сукно.
По-иному решил говорить.
Крикнул он вдруг: «Идегей, вернись!
Лучший мой друг, Идегей, вернись!
Хан-владыка тебя зовет.
С ханом-владыкой примирись,
Эй, вернись, Идегей, вернись!
Эй, вернись, по речной воде,
Поклонись, Идегей, орде,
Великовершинной орде!
Морду коня поверни вспять,
Дом родной найди опять.
Из рук Токтамыша испей,
Медом хмельным насладись
Из рук его дочерей
Отведай густой кумыс.
Вернись, Идегей, вернись!
Коня тебе жалует хан,
Коня дарит Токтамыш,
С губами, как мягкий сафьян,
С ушами, как срезанный камыш,
С копытами, как тустаган,
С клыказии, растущими, как чеснок,
С четверкой крылатых ног,
С челкой девичьей, густой,
С крепкой уздой золотой!
Парносердый конь молодой
Во время бега ведет
Следам своим твердый счет,
Уши, как шило, спешит поднять.
Ветру его не догнать.
Он бежит, сокращая путь.
Жиром покрыта львиная грудь.
Тигриный хребет у него,
Соперников нет у него,
Золото — лука седла,
Золото — его удила.
Садись на него, садись,
Вернись, Идегей, вернись!
Хан взывает с больм» к тебе.