Попыталась воздух вдохнуть,—
Не пустила стальная стрела,
Приподняться груди не дала.
Выпяченное, как скала,
Брюхо не оторвет от земли.
Алып от боли осатанел.
Утопая в крови, почернел.
— Гай! — заорал, закричал Алып.
Выбросил ногу, топнул ногой,—
Развалился белый покой,
Войлок рассыпался, как зола.
Правой рукой стукнул Алып,—
Шестьдесят подпорок расшиб.
Крикнул: «Джигит, берегись меня,
За щиколотку возьму коня!»
Размахнулся Алып-Баба,—
Промахнулся: рука слаба!
У чубарого — длинный хвост,
Длинный хвост: до самых звезд
Он восходит, как дым густой!
На руку хвост намотал Алып.
Конь тяжелее горных глыб:
Тащит Алып, тащит коня.
Тащит,— не сдвинет с места его!
Лицом повернулся к дороге конь.
Встал на передние ноги конь:
Тащит врага, тащит врага,
Тащит,— не сдвинет с места его!
В руках врага оставался хвост.
Грудь, раскинутая, как мост,
К черному камню, видать, приросла,
Не шевельнулась в груди стрела.
Сказал, утопая в крови, Алып:
«Не уходи, Идегей, подожди.
Не выслушав, не уходи.
Триста и шестьдесят лет
Я глядел на суетный свет.
Тысячи съел котлов еды.
Тысячи выпил бочек воды.
С Ирген-Куна сошел я вниз.
Силы моей боялись враги.
Делал я лук из конской дуги,
Стебли пускал я вместо стрел.
Ни на кого я не смотрел.
Тысячи ханов разных я знал,—
Ни одного не желал признать.
Тысячи станов ратных я знал,—
Ни одну не признал я рать.
Славен сын Туйгуджи — Токтамыш.
Войско его — густой камыш.
Он воевал и владыкой стал,
Его — существующим не считал!
Много свершив прославленных дел,
Шах-Тимир владыкою стал.
Я — на дочь его глядел,
Его — существующим не считал!
Не ведая, когда и где
Уйдет, иссякнет сила моя;
Не ведая, когда и где
Раскроется могила моя;
Не ведая, когда и где,
От кого мне будет смерть дана,—
Я призвал к себе колдуна,
Истину мне колдун предрек:
«Если найдется человек,
Который сможет убить меня,
Это будет муж Идегей…»
Эй, Идегей, Идегей,
Не уходи до поры!
Жили две пари, две сестры.
Я родился от старшей сестры,
Ты родился от младшей сестры.
Подвигом не гордись, не хвались,
Поводов для гордости нет:
И я родился от пэри на свет.
И ты родился от пэри на свет:
Старшего брата ты убил!
Не уходи, Идегей, подожди,
Не выслушав, не уходи,
Слишком вина твоя тяжка!
Если бы досыта ты всосал
Материнского молока,
Ты б тогда милосердным был.
Жесткое сердце бьется в тебе:
Старшего брата ты убил.
Ты теперь одинок, Идегей,
Камнем на грудь убийство легло!»
Тут воскликнула Акбиляк,
Алое обнимая седло:
«Батыр, великий, муж Идегей!
Месяцеликий муж Идегей!
Барсова кость, львиная грудь!
Недругов победивший в борьбе!
Руки молодые мои
Да будут подушкой тебе!
Косы золотые мои
Да будут периной тебе!
Твои да будут долгими дни!
Муху — душу мою — сохрани!
Изумивший страну батыр,
Удививший отвагой мир,
Прими в объятия меня!
Поедем к моему отцу.
Мой отец тебе даст коня,
Шубу — на загляденье — даст,
Стольный град во владенье даст,
Край вечнозеленый даст,
Он меня тебе в жены даст,
Сделает он тебя главой
Многочисленной рати своей.
Поедем, поедем, Идегей!»
Тут рванулся ярый конь,
Вздыбился чубарый конь,—
Нет, не уйти от старика,
Сильная у него рука!
Продолжал хрипеть Алып:
«Не уходи, Идегей, подожди,
Не выслушав, не уходи:
Мылом не выбелить того,
Кто родился черным на свет;
Силой не выпрямить того,
Кто горбатым увидел свет;
Мучил тебя хан Токтамыш.
Если к Тимиру перейдешь —
Свой хребет не распрямишь,
Избавителя не найдешь.
Храни мои слова в ушах:
Страну твою захватит шах,
Выпьет кровь и разграбит дом,
Имя твое покроет стыдом.
Он твой род поработит.
Твой народ поработит.
Он твоими руками в бою
Поработит отчизну твою.
Земли твои разрушит он.
Клятвы свои нарушит он.
Тысячи раз обманет он,—
Таким, как ты, не станет он.
И это узнав, уйди, Идегей!
Проклятье мое стрелы острей:
Камень оно пройдет насквозь!
Оно бы и сейчас нашлось,
Но если я тебя прокляну,
Что я делать буду, батыр?
Если тебя не прокляну,
Чистым покину этот мир!
Не веришь моим словам?
Скажу примету одну:
Из приказов твоих ни один
Не исполнит твой сын Нурадын.