Если вдвоем пойдут в поход,—
Оба не станут единой страной,
Не сравняются оба со мной,
Оба моих коварных врага!
Идегей — Тимира слуга:
Как перебежчика позабыть?
Здесь у него остался сын,
Отрок по имени Нурадын,—
С этим отроком как поступить?»
А между тем в краю родном
Нурадын мужал с каждым днем.
Отроки, чей предок Чингиз,
Лучшего друга узнали в нем.
Видя, что ростом он высок,
Что, как муж, он в плечах широк.
Джанике, от злости бледна,
И от зависти зелена,
Хану-мужу сказала так:
«Идегей пустился в бега,
Он теперь Тимира слуга.
Здесь его находится сын,
Со знатными водится Нурадын,
Низкий, не почитает тебя,
Ровней ханам считает себя.
На непорочных твоих дочерей,
На Ханеке и Кюнеке,
Зарится он в гордыне своей.
Хвастовство его слышу я,—
Говорит: «Токтамышу я
Отомщу, потому что убил
Деда старого моего,
Свергну я с престола его,
За отца моего отомщу,
Месть мою в войну превращу».
Токтамыш, повелитель вельмож,
Нурадына позвать приказал,
И пришедшему он сказал:
«Отпрыск бия на бия похож,
Отпрыск хана на хана похож,
Кречетом будет, как и отец,
Кречета незрелый птенец.
Не подчинившись воле моей,
К Шаху-Тимиру бежал Идегей.
Здесь у него остался сын,—
Будет ли он на отца похож,
На Идегея похож Нурадын?»
Так ответствовал Нурадын:
«Хан-господин, эй, хан-господин,
Эй, послушай ты меня!
Жеребенок похож на коня.
Малый холмик на гору похож.
Отпрыск бия на бия похож.
Кречетом станет птенец в гнезде
А пока наш хан — Токтамыш.
Будет его народ в беде,
Будет в рабстве жить человек
Будут похожи на чью судьбу
Судьбы вдов, сирот и калек?
Речь с правителей я начну:
Развалили они страну.
Страна нища, страна слаба,—
На чью похожа ее судьба?
На чужбине теперь мой отец,—
На чужом скакуне беглец.
Кобылицу чужую доит,
И чужой у него верблюд,
И чужой вокруг него люд,
От тебя мой отец ушел
Места в стране своей не нашел,
Оборвал родовую нить,
Был он вынужден так поступить,—
На чью похожа его судьба?
Хан-господин, зорче взгляни-
Горький пот потечет со лба —
Солью станет, дойдя до ступни.
Холод слова до сердца дойдет,—
Превратится тотчас же в лед.
Ветер на дерево дохнет,—
Он макушку его повернет.
Слово человека согнет,—
Голову его повернет.
Так повелось с давнишних пор-
Хвастуну-бедняку — позор,
Хвастуну-богачу - почет.
Бий кручину раба не поймет
Бия кручину хан не поймет.
Хан судьбу бедняка не поймет,
Недруг тайну врага не поймет.
Знатный безродного не поймет,
Сытый голодного не поймет,
Здоровый больного не поймет,
Речистый немого не поймет,
Друга друг не поймет никогда,
Если речь его другу чужда.
Ценность злата ценитель поймет,
Ценность мужа властитель поймет.
То, что знает мудрый старик,
То и познавший дороги постиг!»
И пока говорил Нурадын,
Токтамыш, страны властелин,
То садился, то вставал.
Он Джанбая к себе позвал.
Попросил: «Дай мне совет.
Был у меня Кутлукыя,—
Отрубил ему голову я.
Идегею не отрубил,—
Недальновидным тогда я был,—
Взял я на голову беду.
Вышло так: Идегеем был
Тот, кого я звал: Кубугыл.
Ныне погоню отправлю я,
Беглеца обезглавлю я,—
На голову получил врага.
Жизнь живущему дорога,
Мертвому страшен Страшный Суд.
Здесь у меня Идегея сын,—
Страшен мне молодой Нурадын.
Посмотри-ка на мой народ:
Сирота, калека, бедняк,
Раб, который бессилен и наг,—
Ненависть в каждом из них живет.
На Нурадына я покушусь,—
Этой ненависти страшусь.
Ярый мой враг— Тимир-Шах;
Не этот мой враг внушает мне страх.
С ним Идегей вступил в союз; —
Этого Идегея боюсь!
Если я сына его не убью,
Страх обессилит душу мою».
Молвил советник Джанбай в ответ:
«Славный хан, прими мой совет.
Коль Нурадына ты умертвишь,
С местью придет к тебе Идегей.
Коль Нурадына ты пощадишь,
Смута начнется в стране твоей.
Нурадына не обезглавь,
Но и в стране его не оставь,
У себя его не держи,
«Поезжай к отцу,— прикажи,—
Доберись к нему жив-здоров».
Сразу же после этих слов
На стригунка его посади,
В степь-пустыню его проводи:
Не умрет,— будет жизнь дана,
А умрет,—не твоя вина».
Так советник Джанбай сказал,
И двенадцать биев своих
Грозный хан Токтамыш призвал: