Принести себя в жертву готов!»
Услыхал богатырь Идегей,
Каково житье-бытье.
Увидал богатырь Идегей
Шубу на сыне — рвань, тряпье,
Жалкое снаряженье его,—
Понял, каков Токтамыш,
Понял злоумышленье его!
Дал он сыну и дом, и слуг,
Угостил из собственных рук,
Дал коня, чтоб на нем скакать,
Игрищами стал развлекать,
В честь Нурадына устроил пиры,
Были все гости к нему добры.
Много прошло месяцев-дней.
Нурадына позвал Идегей
И сказал: «Говори, дорогой».
Сын ответствовал речью такой:
«Конь, пока не споткнется в пыли,
Не постигнет сущность земли.
Муж, пока судьба не согнет,
Прелесть родины не поймет.
Пока на могучей реке Идиль
Есть у меня родная страна,
Мне Тимира страна не нужна.
Здесь не светит мне небосвод,
Здесь река для меня не течет».
Произнес Идегей слова:
«Эй, Нурадын, мой Нурадын,
Цель твоя, скажи, какова?»
Так ответствовал Нурадын:
«Если сказать, то таков закон:
Конь стремится к земле, где трава,
Муж стремится к стране, где рожден.
И пока есть земля, где с моей
Пуповины капала кровь,
Есть Идиль — серебра светлей,
Есть к родному краю любовь,
Есть прогнавший тебя Токтамыш,
Есть прогнавший меня Токтамыш,
Деда казнивший мучитель есть,—
Есть в моем сердце жаркая месть!
Нет греха в отмщеньи святом.
О мой отец, коней повернем,
Устремимся к реке Идиль,
В кущах прибрежных раскинем стан!
И пока дополна колчан
Острыми стрелами набит,
И пока Токтамыш-хан
Не низвергнут, не убит,—
Будем стрелять, будем стрелять!»
«Эй, Нурадын,— сказал Идегей,—
Я по стране тоскую своей.
Хоть тоска в моем сердце есть,
Хоть мне дорога моя честь,—
Ты не те слова говоришь.
Не возвращусь я в ту страну,
Что такого, как Токтамыш,
Властелином своим признает.
Пока послушен ему народ,—
Та земля меня не влечет,
Та вода для меня не течет».
Так сказал тогда Нурадын:
«Эй, отец, мой отец дорогой!
Там, где над Идилем-рекой —
Города Сарай и Булгар,
Поднимаются млад и стар,
Татары твои, нугаи твои
Свергнуть злобного хана хотят.
Возглашает и стар, и млад:
«Пусть у нас правит Идегей!
Пусть нас возглавит Идегей!
Меч, молоком омытый,— вновь
Пусть омоет ханская кровь!»
Это, нагнав меня в степи,
Мне поведал булгар Бодай-бий.
Эй, отец дорогой, поскорей,
Натянув поводья коней,
Переправимся через Идиль.
В кущах прибрежных раскинем стан.
И покуда есть стрелы-колчан,
И покуда с нами народ,
И покуда земля — наш оплот,
Будем стрелять, будем стрелять!»
Так Идегей тогда сказал:
«Верно ты говоришь, Нурадын,
Вижу,— ты благороден, мой сын.
Если Сарай, если Булгар,
Если Чулман, если Нукрат,
Дети нугаев, дети татар
Свергнуть Токтамыша хотят,
Если ждет меня мой народ,—
Будем там, где народ живет!
Мы внемлем зову родной страны,
А мужем того лишь назвать мы должны,
Кто внемлет слову родной страны!»
Шаху-Тимиру сказал Идегей:
«Был мне Кутлукыя отцом,—
Его обезглавил Токтамыш.
Меня прогнал он, изгнал наш дом
Скитаться заставил Токтамыщ
Две реки — Идиль и Яик,
Адыр, где скот числом велик,
Сарай, где чеканят издавна
Множество монет золотых,
Булгар, где полна серебром казна,
Дом татар, всех близких, родных —
Покинуть мне приказал Токтамыш
Сын у меня достойный есть.
Он для меня — светлая весть,
Нурадына изгнал Токтамыш.
По-иному ныне бурлят
Наши реки Чулман и Нукрат.
Ныне ждет меня мой народ,
Токтамыша не признает.
Дай мне разрешенье, эмир,—
Я к реке Идиль поскачу,
Свой народ соберу, сплочу,
На Токтамыша стрелой полечу,
Поведу на злодея народ,
И пока моя смерть не придет,
Буду стрелять, буду стрелять!»
Шах-Тимир Идегею сказал:
«Истину ты, Идегей, говоришь.
Кутлукыя был твоим отцом,—
Обезглавил его Токтамыш.
Он изгнал твой татский дом,
И тебя изгнал Токтамыш.
Сына, рожденного тобой,—
Нурадына изгнал Токтамыш.
Учинить задумав разбой,
В Самарканд пришел Токтамыш.
Я жеребенка ему подарил,—
Он ответил мне похвальбой,
Хлеб из моих получил он рук,
И, наглец, возгордился вдруг.
Лишь получил он ханство свое,
Сразу явил он чванство свое.
Если он твой корыстный враг,
Он и мне ненавистный враг!
День мой настал, победа близка,
Если такого, как ты, смельчака
Обрела теперь моя рать.