С шахом простился Идегей
Взял с собою ратных людей,
Нурадына взял он с собой
Прямо в древний город Булгар
Поскакал военной тропой.
Вот Булгар перед ним встает,-
Он Булгара не узнает:
В честь победы не видит ворот;
Из Корана священный стих
Золотом вытеснен был на них.
Там, где стоял минарет двойной,-
Пыль под разрушенною стеной.
Тлеют уголья, всюду зола:
Жизнь как будто здесь не была.
В этой дикой, внезапной глуши
Ни единой не видно души.
Был недавно Булгар таков,—
Шестьдесят мечетей сошлись:
Верх — блистание жемчугов,
Камень породы редкостной — н…
Будто из-под железных бровей
Минареты раскрыли глаза.
Вот подъехал к ним Идегей.
Уничтожила их гроза!
Превратились в груду камней,
Над камнями вздымался дым.
Идегей увидал: под ним
Вудай-бий в печали сидел
Выл не старым, а поседел.
Вопросил его Идегей:
«Почему ты сидишь в пыли?
Волосы почему твои
Стали степной полыни белей?
Что с Булгаром твоим стряслось?»
Так ответствовал Будай-бий:
«Видишь ты цвет моих волос?
Серым он стал, как знойная степь.
Сын Чингиза Джучи был смел,-
Разорить мой Булгар не сумел
Внук Чингиза Байду пришел,
Нанести он решил удар,
Но священный город Булгар
Покорил, а не разорил.
Отпрыск Талха-Забира пришел
Лунных Врат коснулся стопор
И Врата сравнял он с Землей.
Потому-то моя голова
Стала бела, как в степи трава.
В знойной, выгоревшей степи.
Что же сделать мог Будай-бий,
Если пошел и ты войной
А с тобой и наставник твой,
Чей отец - БабаТуклас.
Ты, Идегей,—свет моих глаз,
Почему же в богатый Сарай,
Почему же к вратам дворца,
Ты привел Тимира-Хромца,
Чтобы он разрушил наш край?
Не захотел, не смог уберечь
Деньги чеканящий град Атряч.
С прахом сравнял вражеский меч
Деньги чеканящий град Булгар.
Здесь Токтамыш прошел в ночи,
Розовые развалил кирпичи
Там, где лили на целый свет
Золото и серебро монет.
Там, где травы были густы,
Растоптал Токтамыш цветы,
Вторгся в страну, ему вослед,
Князь-урус, рыжий, как лис,
С бородою обросшим ртом.
Разорил он, разграбил наш дом,
Наш священный город Булгар,
И ему подчиненный Сивар,
И высоковратный Казан,
Джуке-Тау над гладью речной
И Сабы в глубине лесной,
И земель Ашлы закрома,—
Он спалил, сломал все дома.
Отбирал он кожу, сафьян,
Загребал лопатами хан
Множество монет золотых.
Разгромил во владеньях моих
Он четырнадцать городов,
Превратил их в пепел и дым.
Как же после беды такой
Мне, Будай-бию, не стать седым?»
Будай-бий, охвачен тоской,
Голову обхватил, замолчал.
Идегей ему отвечал:
«Не кручинься ты, Будай-бий,
Ты увидишь еще, потерпи,—
Токтамыша, чьей волей злой
Стал священный Булгар золой,—
Вместе с войском его истреблю,
Кровью бороду хану залью,
Обезглавлю его потом.
С бородою обросшим ртом,
Князя, что ворвался в наш дом
И четырнадцать городов
Истребил огнем и мечом,
И лопатами загребал
Множество золотых монет,_
Я заставлю держать ответ:
Злато вернуть заставлю я,
И врага обезглавлю я.
А когда страну укреплю,
Все твои восстановлю
Я четырнадцать городов.
Так и будет, мой бий Будай,
Не кручинься и не страдай!»
За Токтамышем вслед Идегей,
Чтобы настичь его поскорей,
В лес углубился, где бежит,
Воды сгущая, река Ашыт,
Воды катит Казань-река
В чаще, трудной для седока,
Над рекою — каменный град,
Много в Казани высоких врат,
Но Казань разрушена дотла,
Только щебень кругом и зола,
Только пепел и пыль руин!
Идегей, а с ним Нурадын,
К Сабакулю, где розов рассвет,
Двинулись Токтамышу вослед,
Но до рассветов было ль двоим,
Скачущим за врагом своим!
Где Токтамыш? Где рыжий князь?
В темной чащобе остановясь.
Идегей сказал: Нурадын,
Эй, Нурадын, послушай, мой сын!
Если Тимир, страны властелин
Пребывает в Сарае моем.
Возвращусь-ка и я в свой дом.
Благодарный, восславлю Хромца
И домой отправлю Хромца
Эй,Нурадын. послушай меня,
За Джуке-Тау помчи коня,
Гору минуешь, а за горой
Ик течет в чащобе глухой.
Ты взметнись над потоком речным -
Степь да степь за истоком речным.
На своем коне Сарале
Поскачи по этой земле.
Как взмахнет хвостом Сарала,-
Чтоб в хвосте не осталось узла,
Скакуна ты поторопи,
Токтамыша настигни в степи