Огненный, огненный костер,—
У костра накормим коней!
Если мы вступим без преград
В каменный, толстовратный град,—
Остановимся на ночлег!
Скачут семнадцать человек,
Восемнадцатый — Идегей.
Ступающий цок-цок,
Взметающий песок,
Сумел, топча простор земной,
Копытами землю развернуть,
И нашел в глуши степной
Разворачивающийся путь,
И поскакал по тому пути.
Огненный, огненный костер
Прежде пылал, ездоков маня.
Но вместо огня, вместо огня
Идегей золу нашел.
Не попал он в каменный град,
Не увидел запертых врат:
Каменную мглу нашел,
Он страны, кружась, не нашел,
Войска, вооружась, не нашел.
И поскакал опять Идегей
Посреди безлюдных степей.
Вскоре пред ним предстал тияк.
Увидав этот каменный знак,
Всадник к нему поспешил.
Так в дозоре стоял сургавыл.
Вот что сказал Идегей:
«Эй, сургавыл, эй, сургавыл!
Разворачивающийся путь
Дрожал под копытами коня.
Огненный, огненный костер
Сиял перед взорами коня.
И пепел нашел я вместо огня!
Не вступил я в каменный град.
Не увидел запертых врат
Я страны, кружась, не нашел,
Войска, вооружась, не нашел,
Не нашел своего врага.
Эй, сургавыл, сургавыл!
Вижу: есть у тебя серьга,—
Где же твой народ, сургавыл?
Где твой сладкий мед, сургавыл?
Настолько, что ли, ваша страна
Поругана, осквернена,
Что арба не хочет сюда въезжать?
Настолько, что ли, ваша страна
Немилостива и жадна,
Что путник не хочет сюда вступать?
Тияк ее — здесь, где же она —
Виденная когда-то страна?
Чья вы земля? Чей вы язык?
Чьей веры здесь течет родник?»
Так отвечал сургавыл:
«Ты слыхал о муже таком:
Ударишь его топором,—
Голова не отскочит с плеч?
Пустишь ты в дело меч,
От меча не получит ран?
Батыр батыров этот муж,
Землевладыка, великан,
Кара-Тиин-Алып-Юсунчи
Под тобой — его земля.
Бежит река Сыр-Дарья.
За Сыр-Дарьей - Самарканд.
Знает о нем подлунный мир.
В Самарканде сидит эмир,
Эмир Бырлас Шах-Тимир.
У него — красавица дочь,
И зовут ее — Акбиляк.
Кара-Тиин — наш враг:
С шахом-отцом ее разлучив.
С Белым Дворцом ее разлучив,
Кара-Тиин ее увез,
Заставив алое лицо
Вянуть от горючих слез.
Виденный тобой тияк
Кара-Тиином поставлен был…
Сорок привязав кобыл,
Сорок верблюдов погнав,
Сорок погонщиков погнав,
Сорок погонщиков-рабов,—
Сам он у зеленых трав,
Там, где светлый поток бежит,
В объятьях девушки лежит.
Кто теряет голову, тот
Следом за ним идет.
Кто хочет сбиться с дороги, тот
Его дорогой идет.
Кто хочет увидеть его, тот,
Увидев, смерть обретет.
Кто не хочет увидеть его, тот,
Только тот — к цели придет!»
И когда замолк сургавыл,
Идегей не дрогнул ничуть,
Выбрал Кара-Тиина путь…
Скакуна Идегей торопил.
Устремил внимательный взор,—
Увидел: у проточной воды
Тридцатиглавый белый шатер
Солнцем спину свою золотил,
По земле подол волочил.
А перед станом, на лугу,
Сорок рабов, среди осок,
Верблюдов гнали: гу-гу!
Кобыл вязали: цок-цок!
Спрятав семнадцать мужей,
Среди береговых камышей
Идегей подошел к рабам
Поклонившись, молвил он:
«Эй, сорок мужей, сорок мужей
Сорок из сорока сторон
Где ваша честь-я не пойму!
Зачем вы стали рабами тому.
Кто по сравненью с вами-прах?»
Был старик среди сорока,
Назывался Кулчурой 14
Был таков ответ старика:
«Все мы, сорок, взяты в полон
Сорок из сорока сторон.
Вопрошаешь ты: почему
Стали мы рабами тому
Кто. как и мы, ничтожный прах?
Как сумею ответ держать?
Как посмеешь ты нас винить?
Одна у раба забота: сбежать.
Одна у бия работа: казнить.
Из Кара-Тииновых рук
Ни одному из рабов и слуг
Не удавался еще побег!
Не в силах ни один человек
Голову гяуру отсечь!
Не видать нам свободы, пока
Не снимут эту голову с плеч!
Тот, кто воздвиг для бездомных дом,
Тот, кто стал для рабов вождем
Для безлошадного стал конем,
Для заблудившегося — путем,
Для страждущего — врачом,
Для жаждущего — питьем,
Кто посохом для пешехода стал
Опорою для народа стал,—
Есть, говорят, муж Идегей,
Но как мы его найдем?»
Плакали сорок мужей,
Когда говорил Кулчура,
Взглянул на Идегея старик
И воина жалея, поник,
И еще сказал Кулчура:
«Волоса твои — луна в ночи,