Пот в кровавые раны проник,
Нестерпимой сделалась боль,
Словно в раны насыпали соль.
Чтоб в пути не стоять,— день и ночь
Гнал коня Нурадын во всю мочь.
Крикнул через Идиль Идегей:
«Ты ли это, мой сын Нурадын?
Возвратись ко мне поскорей,
Ради сына послов я прощу,
Семерых молодцов отпущу!»
Нурадына Кадырберды,—
Верхового на плот посадил,
По волнам Идиля пустил.
Широко вода разлита.
Вот и встретились два плота.
Песню счастья запел Идегей,
И сказал он в песне своей:
«Если семь сольются ночей,—
Не померкнет земля вовек.
Если семь многоводных рек,
Слившись, выйдут из берегов,
Если буря, взметая гладь,
Будет лодку рвать и бросать,—
Словно облако, ты поплывешь
Вал бушующий пересечешь
Нурадын, мой сын, мой мурза!
Ты орленка взметнул в небеса,
Ты его повторил полет,
Нурадын, мой сын, мой мурза!
Ты крыло лебединое в плот
Превратил, ты Идиль переплыл,
Нурадын, мой сын, мой мурза!
И крыло ты гусиное в плот
Превратил, ты Яик переплыл,
Нурадын, мой сын, мой мурза!
Ты столкнись-ка с моим плотом,
Постарайся ко мне подойти,
Семерых на плоту моем
Хорошенько ты угости,
Нурадын, мой сын, мой мурза!»
И удвоив свою быстроту,
Плот придвинулся близко к плоту,
Перепрыгнул батыр Нурадын
На широкий отцовский плот,
Семерых он взял в оборот,
Их избил и сбросил в Идиль.
Нурадын, судьбою храним,
Увидав отца своего,
На колено упал перед ним,
И целуя руку его,
Он прощения попросил.
В кровь его проник конский пот.
Нурадын свалился без сил,—
А когда он в сознанье придет?
ПЕСНЬ ВОСЕМНАДЦАТАЯ
0 том, как молодой султан Кадырберды поднял войско, пошел на Идегея, и о том, как Идегей пал в этой битве.
В это время Кадырберды
Повелел созвать свою знать
Чтобы властное слово сказать:
«До тех пор, пока жив Идегей,
Никогда не станет моей
Золотая Идиль-страна,—
Надо встать, сейчас не до сна!
Или я, или Идегей!
Хватит спать,- на коней, на коней!»
Кликнул клич молодой султан,
Чтобы ратный сплотился стан
Стяг отцовский взметнул высоко:
У него сломалось древко,—
Значит, новое нужно древко!
Дум-думбак загремел, чтоб поднять
Для сраженья ханскую рать.
Кин-Джанбай с советом пришел:
«Нынче будет поход тяжел.
Погляди: разозлился Идиль,
Широко разлился Идиль,
Будет трудно его перейти.
Мой султан, давай подождем,
Пусть Идиль покроется льдом,
По замерзшей реке мы пройдем.
Наш противник стал староват,
Идегею за шестьдесят,—
Может, лучше отложим поход?»
Но султан эту речь отклонил,
Он решения не изменил:
«Если реку покроет лед,
Кто замерзшую не перейдет?
Ждать, пока Идегей умрет?
Но, скажи, надо ль быть храбрецом,
Чтобы справиться с мертвецом?
Надо летом Идиль пересечь,
Надо взять Идегея живым…
Бии, вам говорю свою речь:
Не страшитесь, бии мои,
Храбрецы лихие мои!
День настал,— да свершится месть.
Голова для этого есть,
Чтоб с размаха ее отрубить!
Надо время поторопить:
Нурадына свалил недуг,
Он страдает от тяжких мук.
Идегея малая рать
Занята полевым трудом.
Хватит вам, храбрецы, отдыхать,
Эй, по коням! В поход пойдем!
Через бурный Идиль перейдем.
Если при смерти Идегей,—
Идегея возьмем живьем!»
Молвил слово Кадырберды,—
Молодого Кадырберды
Поддержали шесть областей,
Согласились войну вести
Шесть наследников биев шести
Знатных биев семь сыновей.
Половина тарханов, те,
Земли чьи отобрал Идегей,
Ханскому сыну были верны,
Приготовились к делу войны.
Клич раздался тогда боевой:
«Наш султан, ты правду сказал,
Поведи, мы пойдем за тобой!»
Снарядили быстрых коней,
Снарядили храбрых мужей.
Войско поднял Кадырберды
И повел до речной воды,
Переправился через Идиль.
Но предчувствовал Идегей,
Что придет враждебная рать,
Приказал он бойцов собрать,
Чтоб готовы были к войне.
На своем походном коне,
На своем Тарлан-Бузе верхом
Поскакал на битву с врагом.
Мощь его, несмотря на года,
Бушевала, точно вода,
Берега затопившая вдруг
Ратоборцам стоять повелел,
Тарлан-Буза плетью огрел.
Там, где нужно, натягивал лук,
Там, где нужно, грозил ружьем,
Там, где нужно, разил копьем
Или сабли своей острием.
То он справа валит врагов,
То он слева жалит врагов,