Лаевского неумолимая жара вводит в депрессию, иссушая всяческие «живые чувства»: «Пустынный берег моря, неутоли-мый зной и однообразие лиловатых гор, вечно одинаковых и молчаливых, вечно одиноких, нагоняли на него тоску и, как казалось, усыпляли и обкрадывали его. Быть может, если бы со всех сторон его не замыкали море и горы, из него вышел бы превосходный земский деятель, государственный человек, ора-тор, публицист, подвижник. Кто знает!» То есть, все задатки значительной будущности, свою даровитость Лаевский ощуща-ет. А, вот, «неутолимый зной» подвигает его к аморальным вы-водам: «Если так, то не глупо ли толковать, често это или не-честно, если даровитый и полезный человек, например, музы-кант или художник, чтобы бежать из плена, ломает стену и об-манывает своих тюремщиков? В положении такого человека всё честно.» Ну, разумеется, бросить гражданскую жену без средств существования — это «обмануть тюремщика»…
26
Мы уверенно-довольные двигаемся по обочине шоссе. У каждого в правой руке верёвочная авоська, словно девичье пла-тье облегающая полный трёхлитровик красного вина. Я думаю: такое «платье» может гордиться, если не фигуристой хозяйкой-банкой, так хотя бы содержимым её — смачно плещущейся ве-нозной кровью. Сейчас мы её примем на грудь! И пусть приш-
лая кровь перемешается с местной и улучшит её в качественных показателях: ухарства-геройства, гемоглобинизации всего орга-низма.
Моя родная Почта… Свернули к лагерю…
Останавливаюсь перед лавочкой:
— Посидим, ребята! Ноги подкашиваются!
— Я уже хорош!
— Ну, по глоточку!
И мы ещё раз прилично приложились.
— Кто пойдёт за хлебом? Надо закусон раздобыть!
— В обед возьмём сколько надо?!
— Неверно рассуждаешь! Не мы одни такие. Все тырят хлеб по карманам — вечером чаи распивают.
— Правильно! Противника надо упреждать на два хода вперёд,- говорю я, как шахматист со стажем.
— Эх! Надо было раздобыть сумки-маскировочно-халатные. Как сейчас пойдём по лагерю? Вопросов не оберёшь-ся.
— А кто знал, что операция провернётся?
Банки мы благополучно донесли-занесли в палатку — ни-кто слова не сказал: народ шатался кто-где.
Спустились по наклонной к столовой. Как зайдёшь, слева — хозблок, мы — туда. Там нас хоть и не ждали, но и не погна-ли: отрезали полбатона и полбуханки кирпича.
27
К обеду , как по заказу, небо затянуло набрякшими поло-выми тряпками. И, когда мы, откушав рыбного меню, встали, чтобы идти к себе домой, небесная купель опрокинулась.
Я ещё процесс подзатянул — пошёл за добавкой: больно хороша рыбка! Заявляю на раздаче:
— А мне, пожалста, три вторых!
— А корень из минус двух не хочешь?- съехидничала раз-датчица: видать, она была с матмеха. Но полхвоста и пюре по-ложила.
А ребята меня дожидались при этом. Теперь костерили:
— В библии напечатано жирным шрифтом: жадность — порок.
— А в УК РСФСР ха-а-ро-шие статьи прописаны для та-ких!
Да, ладно! Тридцать метров пробежать до своей хаты.
Переодевшись — а вымокнуть мы успели до нитки — ста-ли думать о культурном времяпровождении:
— Раз такое дело, чего оставлять на вечер! Доставай ем-кости!
Из динамика лезли вездесущие итальянцы.
— Придется квасить под легковесное диско?
— Да, я бы предпочёл кофе под Элвиса Пресли.
— Делать выбор удел философов. Ешь, что дают!
— Понеслись!
28
Опрокинуть стакан в горло — дело нехитрое: выпили мы и «за новоселье», и «за открытие охотничьего сезона» — и все думали в одном направлении: пора выходить на охоту на особей противоположного пола. Хотя бы ради спортивного интереса: «баб-слей» — иноязычное название этому виду спорта. У жен-щин он называется «флиртинг». В любом случае, действуя на встречных курсах обе стороны повышают иммунитет в мелких стычках взглядов и пикировки колкостями.
Хлеб-булка — это хорошо, на ура пошли. И всё же хоте-лось видового разнообразия, аристократических изысков, что-ли. А-то, хлеб да винище валит с ног. Вот, если бы что-нибудь культурное: колбаска, к примеру? Или, скажем, женский эле-мент в программе. Политика чему учит? А тому, что должна существовать система противовесов, эскалация напряжённости и последующая разрядка с дрыганьем расслабленных членов. Короче, остро встал вопрос: кто приведёт девчонок?
— Хорошо! Я беру всё на себя! Попробую договориться с двумя девчонками. Присмотрел я здесь в одном шалаше.
— Чего на потом откладывать?! Веди их сейчас!- взбуя-нил Шумелко.
— Отложим на следующий раз! Тут вина — всего ничего осталось в последней банке. Да и не прилично пьяными вры-ваться к ним,- Андрей парировал резонной тирадой.