- Гениально!
Из темноты угла выскочила та самая русичка, готовая целовать руки в благодарность: русое, скуластое лицо с толстой косой, с которой до сих пор не рассталась.
- Удивительно, как могут слова, обычные слова, ударяясь друг о друга, так щипать что-то внутри...
- Так это ж Блок!
- А вы не могли бы, Сергей, почитать из себя? Свои стихи.
- Это всего лишь первые опыты. Ничего серьёзного и многообещающего.
- И всё же...
- Хорошо. Той, кому они посвящены, не с нами. Так что, инкогнито. Да, вот ещё: вы, Галина, только разочаруетесь...
- Да, почему же?
- Да потому что люблю-то я Блока, а пишу...
- Под кого же?
- Под Есенина, выходит...
- Высокий образчик. Валяй!
Я прочитал "Опадает цвет с каштанов", "Моя маленькая женщина", "Нешто я хужее прочих".
На что получил рецензию:
- Это вы сами себя переписываете.
Тогда я решил прочитать стих, написанный уже здесь: посвящённый Бэлле:
"Звездой любуясь, воздымая руки,
Ты притянула дальние миры".
- А вот Блок у вас чарующий выходит!
Мой бенефис закончился триумфом. Я густо покраснел: во глубине палатки свод скрыл моей скромности приход...
НЫРОК ПОД ОДЕЯЛО
Настал час гитары.
Но опять влезла русистка:
- Если бы я была Главой Города, то во всех трамваях и вагонах метро развесила плакаты, на которых в два столбца было показано, как правильно, по-ленинградски говорят, и как неправильно литературную речь искажают. Это не к вам, Сергей, относится. Я услышала в ваших стихах "нешто" - и меня уже несёт...
Воистину неугомонный товарищ.
Андрей заиграл на гитаре "Yesterday". Вечер наладился...
Но нет. Заговорили о вине:
- Каково происхождение такого вкусного вина?
Стал рассказывать в ответ:
- Аборигены местные делают.
Тут же эта скуластая с косой опять из ничего взбеленилась:
- Абхазы - очень древний цивилизованный народ. Нас, русских ещё не было - а они уже были. У них есть писатель. Гулиа. Так он пишет романы. Исторические. На русском. Сулла. Перикл. Эхнатон.
Шальная слава Козлотура из Чегема тогда ещё не блеснула на небосклоне русской словесности,- а-то бы она мне точно глазики повыцарапывала. Проще надо быть! К этой литературе относиться как к игре. Литература - дело наживное. А за нами не постоит.
Когда Андрюшка исчерпал свой скромный репертуар "Битлз", гитару взяла Наташа. Она во множестве знает песни, которых я - обидно даже - не слышал. Одни песни Новеллы Матвеевой, другие - Булата Окуджавы. "Булату" мы тихонько подпевали хором.
Я сидел на кровати. Разумеется, Бэллы. Но она весь вечер молчала. Пила свой стаканчик - я подносил ей новый. Но что из происходившего в этот вечер находило отклик в её душе - понять было невозможно.
Тогда я решил дружески пожать ей руку. На самом деле это я так себе сказал. А, запустив руку под одеяло, я обнаружил там колено. Прохладное, нормальное колено. И успокоился на нём. Так бы себе и лежал... Но я решил искать приключений на свою известно что. И рука моя поползла по бедру. И, когда я уже хотел нырнуть между ног, меня извлекли из-под одеяла и водрузили сверху:
- Не надо! - тихо, но внятно произнесла Бэлла.
Вся прелесть вечера померкла в моих глазах...
ТУ-ТУ! ТО ЛИ УРАЛ, ТО ЛИ РИЦА
...еду в поезде. Совсем не в романную мекку, какую-нибудь там Рицу, а на Урал: к матери, к тётке, братану да сестрёнкам… Так почему тогда в глазах стоят диковинные сходящиеся скалы, готовые раздавить твой уют, довольство, сам смысл жизни, как ты его себе придумал. А лица близких родственников задвинуты и проглочены обступившим мраком пространства. Время давлеет злобой дня, темечко сдавливает приближающимися образами.... Тверь и Калинин. Хорь и Калиныч. Клин и Чайковский. Мальчик и девочка. Так и ходят-донимают меня образы парами...
Я и Бэлла. Между нами чувствуется отъединение, сила, сделавшая невидимую преграду. Стало вдруг невозможно подойти друг к другу. Так магниты отторгают себе подобных. Если я подхожу к группе девочек: Наташе, Тане и Бэлле - то последняя ненароком отходит с вопросом, например, к Андрею. Посему мне становится понятно, что постельная сцена с прощупыванием коленки легла каиново печатью на мой "облико морале", по крайней мере в глазах одной.
В конце концов надо было садиться в автобус. Он съехал с шоссе у эшерской Почты и нещадно бибикал оттуда. Сегодня у нас экскурсия в Новый Афон, в пещеры. И на озеро Рица.