— Так вы и поёте, и даже играете! Сколько же в вас ско-пилось талантов? Надо срочно их проявлять!
— Увидите-услышите.
34
Слышу слетает дух кличко-владислава-витольдовича. Как бы он на моих девок не позарился?
— Здравствуйте, господин Сочинитель! Меня не отпуска-ет мысль о «двух годах»…
Ну, слава тебе господи! Пронесло!
— Неужели, всё так безнадёжно? Тогда зачем знакомить-ся? Чтобы потом, через два года разочароваться? Что же делать? Не жениться?
— По-моему, именно так для себя решил данную пробле-му Зуи, младший из пяти братьев семьи Глассов. Смотри цикл повестей и рассказов Сэлинджера. Старший из них, Сими, Си-мор Гласс, «весь из себя тонко чувствующий, начитанный и разносторонний», женился на «обычной» девушке. А спустя два года, ничего не говоря и не объясняя, он взял и застрелился. Вот, Зуи и решил «не повторяться»…
— Но он хоть как-то объясняет своё решение?
— Понимаете, уважаемый виктор-витольдович, Карл Маркс в своих «Рукописях сорок четвёртого года» ввёл дефини-цию «щедрость человеческого общения»,- поставив его выше всех человеческих благ. Так, вот за сто слишним лет эта дефи-ниция изрядно обеценилась — и в глазах Сэлинджера казалась жупелом, «тимпаном звенящим». Господа-политэкономы, пере-тирающие пыльные фолианты кирпичного цвета, не учитывали, что Маркс в сорок четвёртом был молод; ему было всего лишь двадцать шесть — он был вчерашний бурш (пьянствующий сту-дент, переводя на современный русский язык). И смотрел он на мир яркими глазами пытливого студента: и за каждым разгово-ром-беседой видел «гносеологическое решение проблемы». Спустя годы, глаза у Карлы поблекнут, и он не будет себе поз-волять таких «оговорок». Месяцами он не будет выходить из своей спальни, не только в силу болезни прикованный к посте-
ле, но и потому, что его одолеет мизантропическое мироощуще-ние. Больше он уже не искал «широкого круга общения». Так теперь это называется.
— А Зуи?
— А он про себя говорит, что «он урод, потому что ему никогда не хочется пойти и выпить с кем-нибудь. Единственные люди, с которыми ему хотелось бы пойти выпить, или на том свете, или у чёрта на куличиках. Даже завтракать ни с кем не хочется, если не уверен, что это окажется Иисус — собственной персоной,- или Будда, или что-нибудь в этом роде.»
Так высоко была поднята планка «интеллектуального» общения в семье Глассов, в частности старшим братом Симо-ром,- что им скучно
общаться с другими людьми. Вплоть до того, что Зуи ре-шил не жениться. Впрочем, все семеро младших Глассов — пятеро сыновей и две дочери — испытывают, как принято гово-рить психологами, «трудности общения», «трудности социали-зации»…
35
— Вы ещё здесь, дорогой виталий-витольдович?
— Да, я вас слушаю!
— Мне показалось, что вы устали от звуков человеческой речи и воспарили…
— Нет-нет! Я слежу за вашими силлогизмами.
— Ну, уж… Тем не мене я бы продолжил, раз вы не про-тив. Я вчера тут фильму посмотрел. Хотите перескажу?
— Да, если интересно!
— «Интересно». «Развлекательно» — ещё скажите! Я предпочитаю категории «полезно», «сильно».
Так, вот, фильм немецкого, западного немецкого киноре-жиссёра Фасбиндера «Амок(Так почему рехнулся господин Р)» где-то семидесятых годов — начала-середины.
В городе Мюнхене живёт с женой и восьмилетним сыном инженер. «Чертёжник»
— так прозвала его соседка, позавидовав «апартаментам». Весь фильм состоит из бесконечных разговоров, в которых участвует-присутствует г-н Р. Он и с сослуживцами по работе, и с женой, и в гостях у родителей. В двух сценах он оживает: глаза у него загораются. Когда приятель детства напоминает ему о детских шалостях двадцатилетней давности. Но сидящая ря-дом жена строит ТАКУЮ страшно-кислую рожу! И на Рожде-ственском Корпоративе, когда он предложил Начальнику вы-пить на брудершафт. На что получил категорический отказ: «Когда-нибудь в следующий раз!» После чего он не получил ожидаемого повышения по службе и даже привычных ему твор-ческих задач. Полгода ТОЛЬКО рутинного черчения.
В последней сцене от пустой женской болтовни он, озве-рев, хладнокровно-с-бестрастным –взором убивает подсвечни-ком соседку, потом жену. И для комплекта своего ребёнка…
Как видите, Зуи у Сэлинджера «убивался» по причине не-достаточной «интеллектуальности» собеседников; г-н Р. у Фасбиндера «звереет» от БЕСДУШЕВНОСТИ разговоров окру-жающих. На «интеллект» у него потуги нет — скорее, у его же-ны псевдоинтелектуальные «заходы» в оперу и на Отелло: того требует престиж социальной страты.
А меня «бесила» Учительница. Она вызвала к себе роди-телей — г-н Р. Заявился с женой — и стала им трепать нервы: «ваш сын плохо общается с одноклассниками!» Для неё не столько оценки и успеваемость мальчика интересовала, сколько «социализация в социуме».