Никаких орешников в лесу не наблюдается. Растут какие-то платанистые дубы южного подвида.
— А чем можно питаться в таком лесу человекообразно-му?- к чему-то подумал я.
И тут же вышел на кукурузную делянку. Вот, те на! По-среди леса! Хорошее пространство занимало матёрое алычёвое дерево. Под сенью зелёного полога бурая земля была усыпана мелкими желтоватыми яичками: упавшими вследствии созрева-ния плодами.
Мне не составило труда собрать сотую-десятую часть да-ров земли, как рюкзак был полон.
Завязывая петлю на стягивающей тесьме, я содрогнулся от ужаса…
42
Тело моё покрылось мурашками при воплях детских, не-человеческих. При чём можно было различить разные тембры: назовём это «голосов» — значит, этих дьявольских созданий несколько?
Я повернул голову в направлении криков и различил быстро двигающихся среди деревьев человекоподобных су-ществ.
То-то на днях я слышал в лагере разговор о существова-нии в Абхазии снежного человека.
А я ещё отмахнулся:
— Верить можно во всё!
Вряд ли эти существа будут дружественны члену сборной Ленгосуниверситета по плаванию. Тем более: секи ситуацию! Я выступаю для них конкурентом на ниве пропитания. Неужто их влекут недозрелые початки кукурузы? Как бы не так! Медовой сладости падальцы дерева алычи.
Не подымаясь в рост (в надежде, что меня заслоняет ши-рокое стеблевище плодоносного дерева), я уполз на карачках в заросли курузин и далее: в надежную чащобу. Всё это время я
тянул за собой рюкзак, бороздя глину: фиг, вам, нелюди от меня подарочек!
Взгромоздив тяжесть на плечи, стал я спускаться вниз.
43
— Быстро ты «обернулся»!- встретил меня Шумелко.
— Дед Мороз подарки принёс?- Сидоров.
Меня же охватила лихорадочная истерия:
— Мной только что чуть снежный человек не пообедал…
И я рассказал без всяких прикрас о «десанте» снежных людей на алычёвую лужайку.
Вскоре жуткая весть облетела весь лагерь.
Девчонки опасались за свою девственность:
— Если снежные люди пасутся так близко, то не станут ли они охотится на нас в качестве невест?
Парням было только весело:
— Одним собутыльником будет больше!
Наверно, весь лагерь собрался вокруг нашей палатки и столовой.
Подоспела и Администрация Лагеря в лице Начальничка:
— Объявляется общее построение Лагеря!
Перед притихшей линейкой наш начальник нас огорошил:
— Лагерь взбудоражен вестью о снежном человеке. Кто-то его видел, якобы. Так, вот! Никакого снежного человека не существует! А Сергей Касаткин видел обезьян в лесу!
Гул удивления и вселия пробежал по ряду.
А Начальник продолжил, выдержав паузу:
— Пять лет назад обезьяноводы Сухумского обезьянника решили провести эксперимент. Они выпустили тридцать обезь-ян в окрестных лесах-горах. И те прижились. Так что экспери-мент успешно продолжается! И кто-то их может случайно уви-деть. Пугаться не надо!
Хорошо-то-хорошо! Но легкий шлейф разочарования не покидал больше нас.
44
Дух велизара-вассиановича-кличко слетел к моему перу.
Я встретил его тирадой:
— Прослышали о снежном человеке? Любитель аномаль-ных явлений? Что вас влечёт? Если не судьбы влечение? Вы прочитали главки тридцать восьмую по сорок вторую?
— Нет. Знаете ли, времени не было. То да сё. Вот, выкро-ил время побеседовать с вами о кинематографе. Вы наверняка что-то посмотрели новенькое?
— Э-эх! Ну, да ладно! Смотрел, да. Сокуровского «Фау-ста».
— Гениальная вещь?
— Моральные оценки давайте оставим для потомков. А поговорить о впечатлении можно…
— Сильное оставляет впечатление?
— Кто что «выносит»… Вот, «Литературка» возмущалась тем, что один там товарищ-который-нам-совсем-не-товарищ: в церковь ходит –по-большому, как маленький.
— Возмутительно?
— Это для Европы возмутительно. А для русского «кре-стьянского духа», общинного сознания: нагадить в церкви, и, в добавок, на самом алтаре — было проявлением «русского бунта, бессмысленного и беспощадного». Против всяческого произво-ла: барского, государственного и церковного вкупе. Такой пода-рочек: три в одном флаконе.
— Ну, а вам-то фильм понравился?
— Вы знаете, да! Финал фильма оставил бодрое ощуще-ние.
— У Пушкина в финале Мефистофель корабль топит…
— Нет. В Сокуровском финале Фауст разрывает подпи-санный собственной кровью договор о продаже своей души дьяволу. После чего забивает Маврикия-Мефистофеля камнями. И отправляетс я открывать мир научным инструментом-знанием.
— Смерть Мефистофеля вас взбодрила?
— Смерть-не-смерть. Но Мефистофель-Маврикий до-вольно полежит под каменными завалами — пока какой-нибудь