— Что вы, господин Сочинитель, сегодня смотрели? Что-нибудь на катарсис пробивающее?
— Посмотрел «Дирижёра» Лунгина. А Лунгина всегда тяжело смотреть. Вроде бы на религиозную тематику ставит фильмы, а не благостные они у него выходят. Посмотришь, и душа каменеет от ярости и гнева. А эти чувства суть библейские заповедные пороки. Душеборение героев становится своеобраз-ным перпетум-мобиле: душеборчество во имя его самого.
Смотря картину Лунгина, я грезил «Блудным сыном» Рембрандта: как, если бы «писаный отец» отринул сына от сво-их чресел.
— Ну, в религиозных картинах, наверное, трудно отыс-кать подтверждение теории эндорфина-окситоцина?
— Попробуем тогда у религиозных авторов. Душещипа-тельно общаться с воцерковлёнными товарищами. Набираюсь от них умностей. Узнал, вот: в Америке епарх тамошней Загра-ничной Православной Церкви Антоний Сурожский проповедует следующее.
Когда человек любит, то в своем возлюбленном он про-зревает «слепок Бога, копию божественного подобия». То есть, Бог лепит людей безгрешными, без всяких привычек мирского бытия. И, пока человек любит другого (то есть, в эти два года), он прозревает в своем возлюбленном именно задумку Бога, так сказать, «индивидуальный проект» — до которого, разумеется ни один индивид не дотягивается: течение жизни сносит.
— Интересная мысль! Сходу соглашаюсь с ним. Если б каждый из нас развил свои лучшие качества… Да, что говорить: быдло напирает! А ведь это всё «неразвитые личности». Моло-дец, епарх!
— Озвучил он мысль интересную, но, боюсь, что не пер-вым…
— Вы нашли первоисточник?
— По крайней мере схожая мысль была высказана раньше — «закрепим флажок» за другим автором.
— И кто же это?
— Ибсен. В «Пер Гюнте». Так, вот, Пер Гюнт озабочен
тем: каким он должен был бы быть на самом деле? Во-прошает Сольвейг: каков я «Сам: с печатью Божественного предопределения, каким господь меня задумал?» «Где был «са-мим собою» я — таким, каким я создан был,- единым, цельным, с печатью божьей на челе своем?»
И Сольвейг отвечает ему универсальной женской триа-дой: «В надежде, вере и в любви моей!» Или, иначе: в единой Любви. То есть, сопереживая своему возлюбленному, Сольвейг прозрела в нём божественное предначертание.
52
— Ваши умствования вызывают любопытство…
— Уже спасибо!
— Им название имеется?
— Ну, называйте: рефератинг — на дипломинг не тянет.
— То есть?
— Ну, реферативная работа с текстами и видеорядом. Для диплома нужно выдать собственный концепт.
— А вас «концепт» Пер Гюнта, то есть Ибсена удовлетво-ряет? Я посмотрел выходные данные пьесы: аж тысяча восемь-сот шестьдесят седьмой.
— Ибсен узрел суть проблемы на два века вперёд. И мы увязаем «в меду» проблемы своими коготочками — только-только залипли, кто-то по щиколотку. Это для западного «за-гнивающего» общества проблема не нова. А для нашего «пост-советского» — есть дилемма сегодняшнего дня.
— Навели тень на плетень — страшно аж жуть! А на по-верку она того стоит?
— Проблему-дилемму ставит перед Пер Гюнтом Король Троллей — Доврский дед. Он говорит, как устроено сообщество троллей. В наших, Рондских скалах заведено, говорит он, пра-вило: «Тролль, будь доволен собою самим!» И поясняет: «Нам оболочка одна лишь важна… С виду будь троллем заправским, Верь же как хочешь и верой зови То, что здесь страхом зовёт-ся.»
— А почему нас должны волновать проблемы каких-то там троллей?
— Под сообществом троллей автор пьесы подрузумевает нарождающееся буржуазное общество с его главным принципом социализации: не быть, а казаться!
— А что ему можно противопоставить, «нарождающемуся дитяте»?
— Нравственные заповеди уходящей, отодвигаемой бур-жуазным потребительством протестанской морали — учтём: это суровая Норвегия. Тролльский король говорит Пер Гюнту: у вас, «Там, под сияющим сводом, учат: «Самим будь собой, чело-век!» Но здесь тролль лукавит: это заповедь не человеческого общества, а высшая заповедь Протестанской церкви. Но, как сказал бы генсек Горбачёв, «никакие общечеловеческие ценно-сти развитому с человеческим лицом социализму не чужды»…
Беда, что чужды они пришедшему вослед дикому капита-лизму. А на практике это оборачивается тем, что наши напло-дившиеся психоаналитики лечат человека не от болезни, а при-норавливают его к окружению, приспосабливают болезнь к укладу жизни: «социализировать» её; купировать агрессию или апатию — леча симптомы, не вылечивая пациента. Тем самым психологическая наука ныне отброшена на шесьдесят-семьдесят лет назад, низведя-по-забывчивости все достижения Фромма и его учеников…
Приходит к психоаналитику этакий «хипстер» с ленточ-кой в петлице. «Не могу больше,- заявляет,- ходить в контору и выписывать стрАховые полИсы!» И дипломированный специа-лист психиатрии,- вместо того, чтобы избавить «белого ворот-ничка» «от оков капиталистического рабства», предложив сме-нить место работы — по душе,- будет пичкать его релаксацион-