— Очень много пылко-влюблённого секса?
— До секса дело как раз не дошло. Хотя было три попыт-ки: играется три действия спектакля. К пятидесятилетнему удачливому ресторатору приходят по очереди три дамы… И то, что всех троих играет сногсшибательная Алиса неназойливо вставляет мужчинам мозги, что все женщины «одинаковы» — такова, по всей видимости задумка режиссёра. Я думаю: в БДТ достаточно было актрис — и сороколетних, и двадцатилетних, чтобы разбросать роли по кастингу.
— И что же «запачкало» вашу совесть, господин Сочини-тель?
— А фильм-постановка здесь совсем ни причём,- как я уже сказал.
— Если не фильм, то что же?
74
— А-то, что я вам всю дорогу пудрил уши «эндорфином». А теперь вынужден признаться…
— …Что всё с точностью до наоборот?
— Нет, примерно тоже самое. Только вместо «эндорфина» надо подставить «дофамин». На худой конец, можно читать так: «эндорфин, то есть дофамин». Дело в том, что эндорфин оказал-ся целым классом гормонов — их там штук пятнадцать. А до-фамин — только один из «внутренних», вырабатываемых орга-низмом «эндорфинчиков» — гормонов-опиатов, аналогов наркотиков, основанных на морфии.
— То есть, правда восторжествовала?
— Да. Мог бы сказать: во всем виновата Пресса! Читаешь одну статью — для профанов, и сам выдаёшь туфту, за которую потом становится стыдно.
— А теперь вы прочитали специальную литературу?
— Ну, хотя бы поосновательней. И в ней «гормоны» уже называются не гормонами, а нейромедиаторами. Гормоны — сфера биохимии: как химические реагенты вступают в такие-то реакции и расщепляются на такие-то компоненты. А «нейроме-диаторы» — это физиология (я так понял): как эти «гормоны» заставляют растягиваться мышцы лица в блаженной улыбке.
— А какие ещё бывают эндорфины? Помимо дофамина?
— Серотонин. Причём оба они работают в связке. Влюб-лённость зашкаливает выброс дофамина (количественно он уве-личивается в пять-семь раз), и тем самым снижает уровень серо-тонина, от которого зависит «хорошее настроение». Так недо-статок серотонина становится биохимической причиной депрес-сии. Нынешние медики столкнулись с проблемой: колют анти-депрессанты, повышающие серотонин в мозгу — а у людей пропадает всяческое желание влюбляться. То есть, дофамин и серотонин — антогонисты; и при всплеске одного угнетается другой.
— А нескромный вопрос можно?
— Ну?
— Вы подвержены влюблённостям раз в два года?
— Вы о комплексе Дон Жуана? Нет, видимо, он мне не страшен. Я по жизни вышел на собственное «меню»: съедаю в день по шоколадке. Причем, только «черного». Хотя, что-то от плитки жена отламывает — скажем: четвертинку.
Шоколад я всем советую есть! Только в нём, да ещё в ба-нанах есть вещество, из которого организм строит серотонин.
Вынужден с прискорбием сообщить, что под нашим хладным небом серотонин «не растёт». Видно, от того наш народ, борясь с зимней депрессией и спячкой, налегает на вино-водочный ас-сортимент.
75
— Ну, а, если нам, нормальным людям — не склонным к влюблённостям, тоже хочется покушать такого замечательного «дофаминчику»? Что, никаких шансов «вписаться»?
— Оказывается, есть! Дофамин вырабатывается для под-крепления и закрепления в мозгу положительных эмоций и «опытных действий», с этими эмоциями связанных. Дофамин резко подскакивает во время секса, приёма «вкусной, не обяза-тельно здоровой» пищи, от приятных телесно-тактильных ощу-щений (вы, конечно, догадались, что я кошечках-собачках). До-фамин подскакивает в организме и от стимуляторов (читай: в том числе и наркотики), действия которых приводят к подобным ощущениям.
— И дофамин — биостимулятор?
— Точно сказали! Дофамин — сильнейший природный стимулятор, дающий влюблённым полноту жизненных сил, творческой энергии, концетрацию внимания, восхищение нюан-сами развития отношений, и далее согласно списку мировой литературы.
— А, если у человека клинически не хватает дофамина? Что тогда?
— Тогда он страдает болезнями переключения внимания. Например, болезнью Паркинсона. Дофамин ответственен за познавательный процесс. «Когнитивный», умственно говоря.
— Сколько удовольствий доставляет нам дофамин?!
— Да. Но и формирует различные зависимости — алко-гольную, наркотическую. Ту же любовную. Именно дофамин будем считать виновным в том, что нам хочется видеть объект своей любви снова и снова. Любовная эйфория подобна нарко-тическому опьянению.
Но польза любовных переживаний очевидна: они сродны с реакцией стресса — выбрасываются стрессовые гармоны