надпочечников, это норадреналин и кортизол. От любви у нас захватывает дыхание, «сердце бьётся учащённо», и, пардон, потеют ладони. Для организма это не опасно: наоборот, трени-рует, закаляет к жизненным передрягам.
76
— А то, что происходит «через два года» — всё остаётся по-прежнему? В свете новых идей?
— Да. От своих слов-текста — не отрекаюсь. Разве что можно развернуть…
Романтическая влюблённость переходит в страсть. При этом включатся другие гормоны, половые. У мужчины — тесто-стерон. У женщины — помимо тестстерона, эстроген и проге-стерон. Если с сексом у партнёров всё нормально, то крепнет и эмоциональная близость. Теперь её принято называть эмпатией. И часто срабатывает принцип: сперва секс — потом любовь. Народное: «стерпится –слюбится». Начав заниматься сексом без любви, можно по-настоящему влюбиться.
Тестостерон во время полового акта запускает выброс лю-бовных нейромедиаторов — дофамина; а оргазм, как спусковой курок, выбрасывает гормоны привязанности — окситоцин и вазопрессин, вырабатываемые в гипоталамусе и хранящиеся в гипофизе.
Окситоцин стимулирует сокращение мускулатуры матки — при родах, а после — выделение грудного молока. Благодаря окситоцины женщина «привязывается» к своему грудничку. Когда у крыс блокировали выработку окситоцина — самки от-казывались от потомства. Рецепторы, с которых запускается выработка окситоцина, находятся в сосках молочных желез и в шейке матки. Таким образом, при половой близости происходит выброс окситоцина. Истинно, «гормон объятий»! Вазопрессин и окситоцин — это «гормоны доверия»: они укрепляют отноше-ния на долгие годы, даютспокойствие и стабильность в отноше-ниях, столь нужные, чтобы вырастить потомство.
Одно «но» есть. Эти гормоны подавляют активность до-фамина и норадреналина, от чего привязанность со временем
растёт, пылкая страсть постепенно сходит на нет. Влюблен-ность, ау?
— А что же делать пылкому безответному чувству?
— Условно говоря, дрова рубить. Выбрать «хорошее, доб-рое, вечное» — и пахать за троих. По крайней мере, в эти два года, пока вырабатывается дофамин…
— Ваша совесть успокоилась?
— А ко мне претензии всё-таки есть?
— Да бог с вами! Пишите, как правую руку поведёт!
77
— Говори, Григорий! Я тебя слушаю!
— Я ехал в Лагерь к его открытию. А мать моя на неделю раньше собралась — подготовить пищеблок и вместе с Началь-ником наметить меню и закупить продукты по списку…
Григорий затормозил.
— Я слушаю тебя внимательно!
Григорий словно нажал на спусковой крючок — загово-рил быстро, будто бы боясь, что я его остановлю:
— На станции Новоминская я взял стакан и пошёл с ним к бачку с кипятком. Дверь купе проводников была открыта и проводница меня подозвала:
— Спросить вас хотела… Зайдите!
Я думал она хочет предложить чаю — я его утром не брал. Я и зашёл.
Эта женщина прошла мимо меня и повернула ключ. Я за-ворожено смотрю, как ключ исчезает в кармане.
Могу лишь сказать, что эта женщина затащила меня в по-стель. Насильственно. Она меня изнасиловала? Или нет? Или это только девчонкам грозит?
— Почему же. Парня можно изнасиловать точно также.
— Значит, меня она изнасиловала?! И что же делать мне от стыда?
— Ты не был знаком с женщинами до того дня? Так я по-нял?
— Нет.
— Она тебя лишила девственности. Если не считать наси-лия, совершённого над тобой, она сделала доброе дело, позна-комив тебя с новым миром: отношениями мужчины и женщины.
77-2. Для МУЖЧИН. Женщинам не читать! (электронный вариант)
- Говори, Григорий! Я тебя слушаю! - Я ехал в Лагерь к его открытию. А мать моя на неделю раньше собралась – подготовить пищеблок и вместе с Начальником наметить меню и закупить продукты по списку… Григорий затормозил. - Я слушаю тебя внимательно! Григорий словно нажал на спусковой крючок – заговорил быстро, будто бы боясь, что я его остановлю: - На станции Новоминская я взял стакан и пошёл с ним к бачку с кипятком. Дверь купе проводников была открыта и проводница меня подозвала: - Спросить вас хотела… Зайдите! Я думал она хочет предложить чаю – я его утром не брал. Я и зашёл.
Эта женщина прошла мимо меня и повернула ключ. Я заворожено смотрю как ключ исчезает в кармане. Она притиснула меня к стене, схватив левой рукой за мой пах. Извините, за яйца. А правой рукой полезла ко мне в штаны. Нашаря член, стала сжимать его пульсирующими движениями. Я понимал, что если стану кричать, она сделает меня половым инвалидом. Оторопев от неожиданного стаха, я потерял способность говорить. Я ещё никогда не имел дело с женщинами. И, хотя я сотни раз представлял себе в воспаленных мечтаниях, как ЭТО случится,- но такого представить себе не мог. Против всякой моей воли в штанах стал самовозбуждаться член. Нет, ну, конечно, от движений её руки. Левой рукой она расстегнула на мне пуговицу брюк. Ширкнула молния вниз. Женщина спустилась передо мной на колени и достала из трусов мой член. Можно сказать, освободила его из заключения. Почувствовав свободу, он встал как палка. Тогда к правой своей руке женщина присоединила помощницу: левой рукой она оттянула на мне крайнюю плоть. А правая по-прежнему пульсировала в однажды заданном ритме. Ура! Моё второе «я» почувствовало Полную Свободу!!! И желало теперь устремиться! Куда? Я этого не знал. Но, какжется, догадывался… Женщина облизала жадно губы и взяла в рот Моего, начавшего жить союбственной жизнью. Я ему никак не мог потворствовать. То, что сделала со мной женщина, стало для меня полной неожиданностью – я думал она покажет мне дорогу вниз живота: и вот там… Но и просходящее было чрезвычайно приятно.На меня накатывали волны нервной… судороги, что-ли. Женщина то языком лизала головку, то облизывала её словно эскимо на палочке. То весь член, как мне казалось, уходил её раскрытую жадную «пасть». Я чувствовал, как Мой бьётся в ней о нёбо; лизнув гланды, исчезает в бездне. Да, я весь ушёл Туда!! Я простонал от удовольствия… - Нравится?- она подняла ко мне своё лицо. Только тут я разглядел родинку у неё на губе. У меня хватило сил только кивнуть ей утвердительно, шумно выдохнув воздух. - Тогда иди ко мне! Хочешь вставить его в меня! Она поднялась. А моя палка упёрлась ей в живот. Её соски так волнующе толкнулись мне в грудь, что я левой рукой обхватил её за плечи. А правой рукой стал направлять ей в щель – Туда, где, как я предполагал, меня ждал блаженство. Что-то у меня не получалось, и она мне помогла вставить Его Туда. Сладко ноющая плоть вошла, пожалуй, легко. Но мне хотелось Двигаться в Ней! А это плохо получалось. Я лишь упёрся в какую-то стенку… Женщина отстранилась от меня: - Какой ты глупенький! Сзади лучше! Она наклонилась, уперевшись руками в сидение: - Ну, иди! Две спелых до белизны дыни-торпеды расположились передо мной. Между ними проходила борозда, заканчивающаяся бурым пятном, посреди которого угадывалось отверстие. Но дырочки в нём не было. Трудно было себе представить, что из него выходили шоколадные огурцы. Видимо, это «отверстие» работало по принципу затвора в фотоаппарате. Зато ниже торчала этакая висюлька навроде бутерброда. Словно розовыеломтики лосося сочились гастрономическим изыском. И я понял: мне хочется их съесть! Мне срочно нужно Туда! Сию секунду! Если я потеряю мгновение, я буду самым несчастным человеком! Раздвинув членом «бутербродик», я наставил его на «