И по-человечески мне за тебя обидно: тебя использовали. Но в жизни это происходит сплошь и рядом, пусть и не в поло-вой сфере. А в исключительном случае, как у тебя, и в половых отношениях. Трудно мне тебе сейчас советовать — боюсь, ты меня попросту не услышишь: настолько ты теперь обижен на весь женский род. Наверняка, ты примешься мстить всем жен-щинам на свете: влюблять их в себя; и, доведя до исступления, бросать. В психологии это называется комплексом Дон Жуана.
В общем, ты сам в себе разберёшься!
Но, я надеюсь, ты их простишь! И когда-нибудь выберешь Свою-Единственную.
79
В столовке было шумно: народ бурно обсуждал происхо-дящее на поле.
Слышу:
— Вот это удар! Нет у нас Марадонны!
На пищеблоке нас заждалась мать Григория:
— Сказал: «К ужину вернусь!» Не знала что и думать! Поднимать лагерь — идти вас искать?
Тем не менее по тарелке макарон с мясом она нам выдала. А к чаю открыла банку сгущёнки.
Григорий на это обиделся, как маленький — возопил:
— Что ты сделала?!! Мы бы сварили из этой банки шоко-ладную!
Схватив тарелки, мы рванули в зал, в толпень — пристро-ились за спинами. Тянемся, выглядываем через головы:
— Какая боль! Аргентина Ямайке- пять-ноль!
80
Дорогая Спелая Вишня! Получил от Вас письмо! И пер-вое, в котором Вы меня обвиняете в улицковщине; и второе, где вы, прося войти в положение, что вчера были «взвинче-ны»,измотаны вереницей дел: «зато сегодня, хорошо выспав-шись, остыла и поняла, что переборщила — и прошу извинения у автора…»
Ой! Я какую-то не ту клавишу нажал! Письмо исчезло!! Поискал по корзинам? Его нет нигде!!! Но так же не бывает?! Видимо, это из разряда: «Всякое на свете, друг Горацио,чего…»
Это означает, что «извинения» не принимаются! На по-вестке дня вопрос: улицковщина как она есть?
В Улицкой, я также как и вы, был разочарован и, кажется, по той же самой причине: за её фрейдизм. То есть не за сам фрейдизм — он, взятый сам по себе, штука полезная — а за конфетно-букетную упаковку. Если бы Улицкая ещё чуть «пе-ресолила» с конфетностью, был бы полный амур-гламур-ажур.
Улицкую я читал девять лет назад: роман «Сашка» и сбр-ник рассказов. Две книжки — это , может, и не много, но, чтобы составить впечатление, мне хватило.
Абсолютно с Вами согласен: слащавая сентиментальность пусть останется уделом подобного «женского романа»; а я из своего письма буду безжалостно выдёргивать эти «редиски».
А семьдесят седьмую главу надо вообще запретить жен-щинам читать! Она написана ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО для мужчин, если даже не для созревающих юношей. Потому как порнуха, по исследованиям разных там учёных-человековедов, стимулирует только мужчин. А для женщин это всего лишь литература. И им не дано испытать «катарсис» в этой сцене…
81
Дорогая Спелая Вишня! Получил от Вас письмо, удруча-ющее: «Ужасно не люблю современную российскую литерату-ру, поскольку она насквозь депрессивна (ей не присущ хилиазм, который сплошь и рядом был в советской литературе).»
Хочу Вас обрадовать: «есть такая партия!» — в смысле: Такая Книга есть. Это «Библиотекарь» Михаила Елизарова
, анонсированная как Роман — победитель премии «Рус-ский букер»-2008. Книга дубовая по языку: на четырехстах страницах я не нашёл ни одной «вкусной» фразы. Но эта книга меня порадовала тогда тем, что я себя почувстововал «в строю» — «я не один во вселенной»: что рядом со мной разрабатывают тему ушедшего совка и другие.
Иступлённая вера автора в пришествие-построение Но-вых Советов меня тогда изумила: как могла появиться такая книжка, рассуждал я тогда, на изломе пассионарной синусоиды Льва Гумилёва. Это на восходящем отрезке синусоиды пишутся хилиастические романы, подобные «Как закалялась сталь» Ни-колая Островского и «Молодой гвардии» Фадеева.
«А наш удел, говорил я про себя, иже с ними (писаками) оплакивать Великое Прошлое». «Я — последний поэт деревни», разумея «совок». И, людям, обливающимся слезами по своему детству и юности, я адресую свои рассказы, повести, романы. Им я дарю «ностальджинку». Кто мой контингент? Это те, с кем я вместе шёл по жизни — поколение сорока-пятидесяти лет.
Дорогая Вишня, Вы пишите, что Пелевина вы…
Извините, я Вас перебил! Но не могу в данный момент со спокойным рассудком заниматься «литературоведением»…
Посмотрел канадский фильм (оказывается, в Канаде сни-мается кино!) «Моя жизнь без меня»; и теперь «чувства меня переполняют» — удивительно избитый фразелооборот: руки так и чешутся «избить» его: так не разбить ли «переполненный кувшин»?
Я потрясён пародоксами женской психологии! Но по по-рядочку…