Вот, только с одной книжкой Пелевина я не смог совла-дать — бросил на середине. Это, как раз, книжка в голубом пе-реплёте: «Священная книга оборотня» — скучно стало.
Та же история приключилась с последней книжкой: про резиновых секс-кукол. Она поступила в продажу 7-го декабря. Трижды я её начинал и бросал. А все потому, что романы про эротику в исполнении Пелевина мне кажутся поддельной туф-той. Типа: любовь — это не его «специальность».
Впрочем, если говорить по сути, то Пелевина я читаю не потому, что у него «удивительно красивый слог». Не топорный, конечно, и даже лучше, чем волапюк Достоевского. И, всё-таки, на роман Пелевина я нахожу лишь пару красивых фраз. А на что же тогда я «ведусь»?
Пелевин гениальный изобретатель всевозможных «фи-шек»: яркие, запоминающиеся. Натыкаясь на такую «фишку», я минут пять «ржу». Вот, к примеру, из вашего «Оборотня».
Лисичка А Хули «просекает» самую суть построения об-щества: «Элита здесь делится на две ветви, которые называют «х.. сосаети
ное «upper rat»). «Х.. сосаети» — это бизнес-коммьюнити, пре-смыкающиеся перед властью, способной закрыть любой бизнес в любой момент, поскольку бизнес здесь неотделим от воров-ства. А «аппарат» — это власть, которая кормится откатом, по-лучаемым с бизнеса. Выходит, что первые дают воровать вто-рым за то, что вторые дают воровать первым. Только подумай о людях, сумевших построиться в это завораживающее каре среди чистого поля. При этом чёткой границы между двумя ветвями власти нет — одна перетекает в ругую, образуя огромную жир-ную крысу, поглощённую жадным самообслуживанием. Неуже-ли ты захочешь крутиться вокруг этого чавкающего уробороса? Так называется алхимический символ –кусающая себя за хвост змея,- но в нашем случае здесь проскальзывают скорее урологи-ческие коннотации». Как говорится, «сильно кончил»!
83
Питер штормит. Мои кошки скинули вазу — полчаса со-бирал осколки. А что вы хотите от животного? У него Новолу-ние, усугублённое Штормом. Вот они и устроили «бурную ноч-ку». Ладно, будем считать, что это «нормальные человеческие проявления». Про себя скажу: постараюсь быть скромнее в средствах самовыражения…
— Господин Сочинитель! Что у вас новенького?
— Как я вам рад, виталлий-владимирович-шварценеггер! Есть тут одна тема — с женщинами трепать её «неполиткор-ректно».
— Если не для женских ушей, значит, про женщин?
— Насколько же вы проницательны! Да услышал одну теорию «про любофф». От литературного знакомого — поэта-археолога. Так, вот, он утверждает одну нетривиальную вещь. Ты хочешь,например, знать с достоверностью, что женщина любит? Так, вот, это может быть только в одном случае: если замужняя женщина заводит любовника.
Мужик он повидавший. Одних жен в браке у него три. И от каждой он делал по ребёнку. Как поэт, он по натуре влюбчив;
а, как археолог: и не слишком пунктуален в вопросах морали и нравственных «средствах достижения».
Со своей Первой он поженился, едва дотерпев до восем-надцати. Всё-таки, это были люди советской морали: если надо терпеть, терпи! Сейчас молодежь не заморачивается — а жаль! Портят себе судьбы… Впрочем, и мой «теоретик» свою Первую «лыком в строку не вязал». Потому как до двадцати пяти у женщин «велит сердце». А к двадцати пяти они начинают «стерветь», лезть на стены. Не это ли называют комплексом ста-рой девы?
А женщинам вынь-да-положь мужика. У всех подруг и знакомых есть мужья, а у меня нет? Вот, и мечут стрелы! Тут уж дай хоть плохонького, хоть пьяненького. Надо ж предъявить кого-то. Это первая взятая ею ступень статусной лестницы в своем микросоциуме: у меня есть любовник, пардон, теперь принято говорить: половой парнёр.
Следующей ступенькой для неё будет «гражданский брак». Далее: печать в паспорте. Наивысший статус женщины — матрона, доказывающий, что она способна выполнять дето-родные функции. Впрочем, мы ушли в сторону…
84.СЛАВА СОВЕТСКОМУ БЮСТГАЛЬТЕРУ!
— Нет-нет! Всё это очень интересно! А, главное, что по-хоже на правду. А, можно…
— Всё можно! Кроме того, чего нельзя!
— Есть у меня своя проблема в общении с женщинами…
— Пожалуйста, расскажите! Останется между нами! В гроб с собой возьму и гвоздями заколочу изнутри!
— Хорошо! Только я, наоборот, хочу, чтобы вы воспели поэтическим слогом лирического романа одну деликатную жен-скую принадлежность…
— Согласен на всё!
— Я говорю о советском бюстгальтере.
— Это звучит так же торжественно, как «Слава советско-му человеку!» или «Ода советскому красному паспорту».
— Нет, я серьёзно! Моя просьба выстрадана жизнью. Дело в том, что несмотря на мои солидные регалии (а, может, из-за них — усердно делал научную карьеру),я до сих не женат. Хотя и являюсь завидным для многих женихом.