Набоков высказался о прозе Бунина двумя словами: «парчовая проза». О стихах гораздо велеречивее: «Бывало, влетев в комнату, пускалась цветная бабачка в шелку, порхать, шуршать и трепетать по голубому потолку - цитирую по памяти изумительные стихи Бунина (единственного русского поэта, кроме Фета, «видевшего» бабочек). Бывало, большая глянцевито-красная гусеница переходила тропинку и оглядывалась на меня. Я нашёл крупного замшевого, с цепкими лапками, сфинкса на окне парадного крыльца, и моя мать усыпила его при помощи эфира. Впоследствии я применял разные другие средства, но и теперь малейшее дуновение, отдающее тем первым снадобьем, сразу раскрывает дверь прошлого; уже будучи взрослым юношей и находясь под эфиром во время операции аппендицита, я в наркотическом сне увидел себя ребенком с неестественно гладким пробором, в слишком нарядной матроске, напряженно расправлявшим под руководством чересчур растроганной матери свежий экземпляр глазчатого шелкопряда. Образ был подчеркнуто ярок (подчеркнуто мной – С.К.), как на коммерческой картинке, приложенной к полезной забаве, хотя ничего особенно забавного не было в том, что расправлен и распорот был собственно я, которому снилось все это». И далее Набоков приводит подробнейшую картину
вивисекции бабочки – оставим ее для маньяков… Есть в занудах маниакальная способность выматывать наши жилы на свою элегантную трость. Я увлекся цитированием (распустив паруса, пустился в плавание – опомнившись, пришлось их резко сворачивать), но на то была причина. В этом отрывке наглядно виден метод работы Набокова над литературным текстом, но гораздо важнее: как он восприимчив в обращении со своим прошлым, картины которого могут возникать от одного запаха. Скажу больше: переживание нахлынувших ярких картин из прошлого, выкристаллизировавшихся из запахов и прочего «сора» (по Ахматовой), для самого Набокова важнее «литературы», собственной писанины. Сформулируем так: проговаривание реальности с помощью литературного потока как способ максимально полного проживания жизни – вот литературное кредо Набокова. И, вот, по этому вопросу Набоков и Бунин «столь различны меж собой». Для Бунина собственные переживания и личная жизнь – это одно, а «производство литературы» за письменным столом – это другое. И только в раннем творчестве, в стихах Бунина Набоков разглядел и полюбил того «человечка», который способен непосредственно видеть детали окружающего мира и ярко, восторженно переживать его. Не правда ли, такое состояние души очень похоже на то, какое бывает у влюблённых? Так они «ширяются» дармовым дофамином.
109.ОПАСНЫЕ ИГРЫ «На лицо ужасные, добрые внутри…»
Посмотрел «Опасные связи»(1960, режиссёр Вадим). Вадим – это фамилия. Французский фильм с «любимчиГом» наших женщин Жераром Филиппом. Этот фильм, кстати, у нас в прокате не шёл. Это к тому: как наша цензура отбирала фильмы. «Фанфан-Тюлюпан» с иже поименованным Ж.Филиппом шёл во всех кинотеатрах; правда в чернобелой копии – это теперь открылась его (фильма) цветная натура. И я, как экономист, говорю: молодцы! «Молодцы!» я говорю тем серым кардиналам цензуры, Фурцевым, там, и Сусловым, сэкономившим «на цвете». «Пипл» прекрасно «хавал». Ох! Что это были за времена!..
Долго я мечтательно закатывал глазки… Однако, к нашим баранам! Оказывается среди «загнивающей» буржуазии, так сказать, в её среде,- существует очень даже цветущая клумба. На этой клумбе расположились «мажоры», сливки, респектабельная молодёжь. Они откровенно скучают, зевают, культурно прикрывая ладошкой рот; «периодицки» устраивают вечеринки, плавно переходящие в оргии. Ребятишкам по семнадцать-двадцать. Это, так сказать, фон и «строительный материал», с которым работают-лепят главные герои («героев» надо бы взять в кавычки?) Жульетта и, конечно, «Жерар Филипп». Эта парочка – постаревшие мажоры; они уже одиннадцать лет как в браке. Причем, счастливо, в отличии от своих сверстников: «Все, кто поженились в одно время с нами – сколько пар было создано!- все давно в разводе!» «А мы до сих пор любим друг друга!!!» Итак, налицо проблема сохранения брака у элиты. И «наша парочка» решила творчески подойти к сохранению своего союза. И креатива им было не занимать: шесть лет назад они заключили друг с другом уговор, что каждый вступает в половую связь с первым встречным, кто ему понравится. Нельзя лишь влюбляться во «встречных»; а после соблазнения нужно быстренько их бросать, чтобы не успеть привязаться душой. Таким макаром они развращают молодняк, этих семнадцати-двадцатилетних по принципу: чего жалеть чужие слёзы? И доживают до «тридцатника» (где в районе его). Имя героини повести-и-фильма Жульетта наводит нас на мысль: а что бы сталось с шекспировской парочкой