понимает. И держится на пиаре. И старается, чтобы её везде обсуждали. Но обсуждали не её музыку, а её поступки: с музыкой ничего общего не имеющие. На лицо симулякр: вместо музыки нам подсовывают её «экстравагантности». Цель её посещения России: чтобы у нас в памяти осталась триада «Мадонна-писирайки-гейлесбийки: свобода меньшинствам!». «…На заре далёкой юности». То, что гражданка Чичероне, подрабатывающая «моделью», взяла себе в качестве сценического имени Имя Матери Бога,- почему-то не взволновало толерантное американское общество? А если б это произошло в Италии? Хотя и там cейчас стали «терпимее», в смысле толерантнее.
118 В сухом остатке: Мадонна своим самопоименованием именем Матери Бога провоцирует сатанизм ежечасно и повсеместно. И это без учета её провокационных поступков. Ну, а как относиться к писюшкам? Вот, Проханов в газете, в «Аргументах…» обозвал их «п…здушками». Можно сказать: не «обозвал», а буквально перевёл – сочно, по-народному. Плохо то, что в газетах теперь употребляют нецензурщину. Но слишком много им внимания уделяют все: пресса, Государство; общественность, вот, тоже встрепенулась, РПЦ. А «этим»: чем хуже, тем лучше – купаются в пиаре; «мировая общественность» стучит кулачонками. И Государство наше раздувает «мировую проблему». И делает большую ошибку, переводя вопрос на правовое поле. За спиной прокурора стоит феодальный монстр Государства, потакающий, «аки благодетель-батюшка-ты-наш» крепостническим настроениям, мировоззрению провинциального «большинства». То есть, наша провинция «пребывает» в девятнадцатом веке. И постмодернистские выходки писюшек оценивать нормой закона – это говорить с народом на языке девятнадцатого века. А для чего тогда в Кремле заседают «креативщики»??? Надо было писюшек задолбать-застращать флешмобами – на их же постмодернистском языке. Я бы их «достал» «приставаниями»: «Хочу от каждой из вас по ребёнку! Хочу слиться в общем оргазме! Во будет групповуха!» Только что в Ленте новостей появилось: писюшкам дали по два года тюрьмы.
Из жизни симулякров. Мадонна открывала в Москве свой бутик. Туда притащилась наша попса. Киркоров стал подсовывать М. свой диск. Она брать не хотела – но он же настырный! С каким отвращением на лице она его брала. Следом за Киркоровым стал ей навязывать свой альбомчик Никос Сафронов. Пытался его пролистывать. Но она отшвырнула его через комнату.
119.ФЭЙК
Словом фэйк (от английского fake – подделка) «продвинутые чуваки инетного сообщества» выражают чувства, когда хотят дать качественную оценку явлению, вещи,- негативную, подразумеваемую русским словом г-вно; но, при этом хотят выразиться креативно, не по-быдляцки. То есть, они матерное слово (ну, не матерное – просто некрасивое) заменяют «благоречивым» (эвфемизм – по гречески значит «благообразие»). И я их приветствую: они встали на тропу творчества – поэт никогда не скажет в лоб, а иносказательно проиллюстрирует целой вереницей метафор. Будем от «чуваков» ждать следующего шага: когда они вместо иностранного слова подберут «вереницу метафор». Но мне слово фэйк понадобилось в другом значении. Им «инетчики» пользуются для обозначения «нямки», поддельного продукта. Купил сметану – оказалась «сметанка»; купил «сливочное масло» без надписи «коровье» - давись фэйком, маргарином (продуктом переработки
нефти); палевая водка – также, конечно, фэйк; но «инетчики» предпочтут обсуждать палёный коньяк – эта тема креативней. Таким образом, не зная слова мудреного «симулякр», эти парни фэйкуют.
120
«Анна Каренина» - бесценный кладезь психологических этюдов. На первой странице романа мы видим, как Стива Облонский страдает. И читатель по инерции восприятия ситуации думает, что страдает Стива от осознания своего порока; от того, что причинил боль любимому человеку, изменив с гувернанткой-француженкой. Вот, в этом и заключается замыленность читательского глаза. А театральный эффект этой сцены заключается в том, что Стива себя упрекает в том, что «не сумел приготовить своё лицо к тому положению, в которое он становился перед женой после открытия вины. (С ним случилось в эту минуту то, что случается с людьми, когда они уличены в чём-нибудь слишком постыдном.) Вместо того чтоб оскорбиться, отрекаться, оправдываться, просить прощения, оставаться даже равнодушным – всё было бы лучше того, что он сделал! – его лицо совершенно невольно (рефлексы головного мозга»,- подумал Степан Аркадьевич, который любил физиологию), совершенно невольно вдруг улыбнулось привычною, доброю и потому глупою улыбкой. Эту глупую улыбку он не мог простить себе. Увидав эту улыбку, Долли вдрогнула, как от физической боли, разразилась, со свойственной ей горячностью, потоком жестоких слов и выбежала из комнаты. С тех пор она не хотела видеть мужа. «Всему виной эта глупая улыбка»,- думал Степан Аркадьич.» Но Стиву я приплёл так, для затравки.