147
Японские женщины считают неприличным какать в общественных местах, издавать даже в туалете «внутренние звуки». По этой причине носят «добро» целый день, и только, придя домой, позволяют себе облегчиться. Заходя в туалет, женщины первым делом нажимают на клавишу спуска воды, чтобы заглушить журчание. По этой причине, японские производители перестроили систему туалетов. Теперь, как только за тобой закрывается кабинка, сразу включается «музыка» спускаемого бачка – японцы сильны в экологии-экономии… Все мы знаем, что вуайеризм, подглядывание за чужой личной жизнью, - дело некрасивое, где-то как-то даже уголовно наказуемое. Ну, что поделать, если человек родился с такой «родословной». Можно бы и оставить на уровне насмешек. Но, говоря о Японии, мы имеем дело с национальной традицией. Или культурной привычкой. Так, вот, в Японии существует сеть специализированных магазинов для вуайеристов. Ты приходишь в такой магазин, где на полках – глаза разбегаются – сотни и тысячи кассет только на одну тему: посещение женщиной туалета. А это, надо сказать, нечто на грани большого искусства: приподнять и подоткнуть огромное количество складок кимоно (это раньше аристократке полагалась служанка, без которой она не могла обойтись – даже подтереться); дальше, удерживая все эти складки, японка должна снять «тройку»… Японки, между прочим, и в ношении нижнего белья отличаются от европеек. Сначала они надевают трусики, потом «чулки» - как я понимаю, колготки, и, наконец, вторые трусы – вроде, бикини, или теплых трусов – надо-понимай: это то, что «можно невзначай» показать мужчине; как в кафе-шантане это проделывают. «Тройка» - это приличествующий стандарт хороших девочек. …Потом девушка наматывает на кулак полрулона – чтобы промокнУть, или складывает бумагу в четыре-восемь рядов – для другой надобности. А бумага у японцев настолько мягкая – какой нет больше ни в одной стране мира – что они ездят по миру с чемоданами, набитыми одной этой бумагой. Это у них идёт от неизжитого комплекса: ещё в двадцатом веке они подтирались дощечками (от письма их остается много). И, в отличие от европейских народов, не стыдились
друг друга, ни женщины перед мужчинами . Где нужда застанет, там и справляли её: в поле – так в поле, в пути – так при дороге, на улице в городе – так в канаву. По большому старались ходить всё-таки дома: экскременты использовались в качестве удобрений и были дороги. Были и «перекупщики»-продавцы. Причём, содержимое нужника аристократа стоило гораздо дороже бедняка: по причине богатства и разнообразия меню. Но сейчас в этом необходимость отпала – после войны появился дешёвый рынок химических удобрений. Туалетами обзаводиться стали после войны – американцы-победители настояли. Но и сейчас нормой является, если мужчина и полицейский отойдут к люку, и справят над ним малую нужду.
В отношении вуайеризма. Существует огромная армия папарацци, которые устанавливают не по одной камере над каждым туалетом – снимают «процесс». А потом выставляют, как в сети, так и лучшее на продажу в эти самые магазины. В такой ситуации женщины находятся всегда «на страже»: и ходят в туалет не только чинно-благородно, но и в высшей степени эстетично-художественно. И, пожалуй, эротично – в смысле «завода» мужчин – тем более, как показывают эти ролики, женщины успевают подрочить, пардон, помастурбировать за время посещения туалета. Ну, а мужчин смотрят, наверное, только извращенцы.
148
А как соотносится «туалетная культура» с нашей великой и необъятной? В качестве примера расскажу об одной знакомице – панк-поэтессе. Мы репетировали на четверых театральную сценку. И поименованная подруга испортила воздух. Что при ее кубических размерах… можно и простить. Но она решила «выкрутиться из положения» и, крякнув, заявила: - Вот, за что я люблю Касаткина, так это за его образы! Моё любимое: Согласно послужному гороскопу, Трамвай-везенье, шедший до тебя, Ушёл с кольца и рельсов – его в ж.пу! Кишка-автобус пёрнул мимо, мля! Припанкованная поэтесса процитировала строки из стихотворения «Дерьмо астролог был, что посулил родиться» (/В гниющем городе среди болотных жиж). Была у меня «панковская книжка» (точнее, несколько проб такого рода – среди сотни стихов капля) семнадцатилетней давности. (В этом стихе мне другая строчка нравится: «По звёздам счислю –надцатый этаж»). Поэтессе показалось мало процитированных строк и последнюю строчку она решила повторить, приговаривая: - Метко Касаткин скажет!.. Оставшимся девушка она давала знак: это всё он! ОН!
Мы с ней вышли на остановку и я припомнил ей, что она у меня занимала 60 рублей – ну, мелочный я! Скряга такой! Она на голубом глазу сочиняет: - Да, как же! Я тебе отдавала! Во мне щёлкнуло – я принял решение: - Ну, тогда извини!- и развёл руками. И с тех пор с ней не здоровуюсь, руки не подаю. Лучше погореть на малом, чем