духовных переживаний. Каллиграфически исполненное, оно давало радость глазу, при перелистывании манускриптов; оно встречало мусульманина на порталах и внутренних стенах зданий, на орнаментах надгробий, на узорах ковров, тканей, изделий из металла. Керамики. Стекла… Оставался один орнамент художнику в его работе для исполнения функции обогащения глаза приятным – преломления эстетического явления в духовное.
Итак,я попал на исламское кладбище. Я увидел, что исламский художник в первую очередь пробует раздвинуть рамки за счёт вариации форм; далее, перебор цветочков – декор. А, главное, это каллиграфия! Они могли достигать даже иллюзии объёма! Благодаря тому, например, что буквы текста к середине стеллы становились крупнее, а потом опять сходили к «букашкам». И дополнялась эта иллюзия тем, что плоскость стелы была не ровной, а выпуклой, соразмерно буквам. На другой стелле художник, чтобы передать драматизм челоческой жизни (так я понимаю его творческий замысел) разбил стеллу пополам вертикальной волнистой линией: левая часть выдвинута к зрителю, а правая отодвинута. И текст расположен не прямыми линиями, а волнами, словно по пьяни. Не правда ли, «раскол» очень похож на знаменитый памятник Неизвестного Хрущеву? А между ними десять веков художественных исканий…
154. ШАГАЛ. РЕМБРАНДТ
А сегодня я шёл на Шагала. Посмотреть его книжную графику. Первую книжкой, проиллюстрированной им, были «Мертвые души» Гоголя (придя в зал, я пошёл по часовой стрелке – и, как оказалось, был прав). После десятка эстампов представлен фронтиспис книги, где я с удивлением вижу год: 1948. Не может быть?! Это середина двадцатых! Год эдак двадцать шестой. Видя за решёткой слона и читая на табличке «тигр», «мой внутренний Станиславский» бунтует: Не верю! И он оказался прав! Дальше сообщалось, что антиквар-книжник сделал заказ художнику в 1923 году. Шагал приступил к работе в двадцать пятом, а двадцать седьмом закончил её. Но… лишь в сорок восьмом планы исполнились. И я себя погладил по головке есть у мальчика историческое эстетическое чувство. А не успею ли я сегодня посмотреть и «шизофрению» Гойи? Ага, в другом корпусе. И я поспешил к выходу. Но в зале Рембрандта ван Рейна (Rembrandt van Rijn, 1606-1669) – великого сына голландского мельника – затормозил: толпень стояла у «Данаи» и щелкала затворами. Ну, да: белые пятна, формы которые. Нет, пухленькая головка Флоры, висящая напротив – вот, кто цепляет своей непосредственностью. Идем дальше! К «старикам и старушкам»! Какие у них у всех морщинистые измождённые руки! Боже! А у последней картины, у «Блудного сына» - что это?! Одна рука у отца, левая – рука пахаря или молотобойца с венозными узлами; а другая, правая, что лежит на левом плече «Заблудшего» - вы не поверите! Женская – ладонь в два раз уже, чем у правой и пальцы тонкие вытянутые, на целую фалангу длиннее, чем на другой руке. Это же СЮР! Откуда он взялся в семнадцатом веке? Такой экспрессионизм? Можно догадываться, что хотел сказать художник: одна рука – отец, другая – мать; одна –наказывает; другая – всепрощающая. Прямо, длани божьи. В лице отца мы видим проводника воли божьей. Но, согласитесь: художественно сказано очень современным нам языком. Есть чему поучиться…
155
Остановился у картины Сандро Ботичелли (Флоренция, 1445-1510) "Святой Доменик": этот святой изображён приседающим - так, как это делают голуби, перед тем как взлететь. Лучшей метафоры не придумаешь! Здорово сказал! Сильно!
В следующем зале обращает на себя внимание картина Бернандано Фунгаи (1460-1516) "Великодушие Сципиона Африканского" (дерево, масло, темпера) - яркостью красок.
Сципион Африканский (234-183 до н.э.), римский полководец, прозванный Африканским после взятия Нового Карфагена.
На картине Сципион возвращает пленную девушку её жениху, а предложенный за неё выкуп вручает ему в качестве свадебного подарка.
Но я, видимо, не зря хожу в театр и насобачился "сечь режиссёрские фишки". А хужожник - это тот же "режиссёр" : умей "читать" партитуру в постановке фигур!
Вот, я и обратил внимание на молодого человека, юношу весьма раннего возраста, занимающего целую треть пространства картины слева. Он стоит, расфуфырившись, отвернувшись от, вы только подумайте!- великого человека "в его минуты роковые" славы,- то есть, полное небрежение моментом.