— Мы пришли к вам из университетского лагеря. Мы представляем университетскую сборную по плаванию.
И я рукой махнул на своих ребят.
— Мы все трое показывали отличные результаты. И нас отблагодарили путёвками к морю, к вам. Соревновательный процесс и здесь продолжается. Но сегодня у нашего товарища выдался день рождения. И мы бы хотели чествовать его полага-ющимся для такого случая хорошим вином.
— И у кого из вас сегодня день рождения?
— Вообще-то, у меня.- потупил я глаза.
— Молодец, не теряешься!- хозяин меня подбодрил.
19
— Хорошо! Это вино делается из винограда сорта изабел-ла. Я дам вам его поробовать. Если оно вам понравится, то, по-жалуйста, берите!
Потрясающе! Нас ещё и вином угощают! «Если вам по-нравится?» Мне, так, уже нравится. Всё. Симпатичные мужики, эти грузины.
Хозяин взял резиновый шланг, конец которого был опу-щен в бочонок, и стал подсасывать-причмокивать. Когда внут-ренние воды бочонка стали подпирать, добродушный грузин опустил конец шланга в стакан, и и в нём забурлило. Спустя мгновение он также резко поднял шланг и поднялся, протягивая мне потяжелевший стакан с гранатовой влагой.
Я сделал два глотка побыстрее. Про науку дегустационно-го бара я в эту минуту забыл — люди ждут и на тебя смотрят. Посмотрев на стакан, я решил, что отпил от него треть, и протя-нул его Андрею. Протестующий возглас хозяина меня огоро-шил:
— Нет-нет! Пей до дна! Это всё тебе! Ребятам также налью!
Теперь я уже не торопился. Эх, до чего хорошее вино! Именно, что вкусное!
— Такое вино нужно пить в праздник?- спрашивает меня хозяин.
— У вас очень вкусное вино! Я никогда в жизни не пил такого!
— Ну, а теперь твои друзья!
И настала очередь ребят опустошать стакан.
А я занялся своими ощущениями.
Никогда от вина,- которое мы в Городе покупали в бутыл-ках (и хорошее, надо сказать, марочное: грузинское, крымское),- у меня так не яснела голова. Наоборот, совела. Ну, приятно, конечно. А тут: словно алмазный кристалл вставили в мозг. «Легкость мыслей необыкновенная». И видишь всё с такой чет-костью, ровно только сейчас родился: вот малиновая капелька стекает по внешней грани стакана.
И почудится вдруг, что ты просёк суть бытия — так обычно пишут в книжках. На самом деле, я вам скажу, эта «суть» — чушь придуманная. А на деле: ты видишь предметы окружения и людей в гармонии с собой — а вот это примиряет меня с миром. Может, и горькие пьяницы ищут того же? Как знать?
Лишь одно неудобство я испытал: ноги стали как ватные — я и перестал их чувствовать. Больше того, они стали подка-шиваться. И я внутренние усилия сосредоточил на том, как удержаться на ногах.
20
— Мои дети тоже учатся в институтах…- начал беседу хо-зяин.
— В Тбилиси, наверное?- поддержал его я.
Он сделал огорчительное лицо:
— Зачем Тбилиси?! Я своих детей в Россию отправил. Дочку — в Москву. Парня — в Днепропетровск. На строителя учится.
— Далеко от родителей ваши питомцы. Были бы ближе — легче было бы помочь, если что?
— А какая им помощь нужна? Всё у них есть. Я им по машине сделал. Третья, как верная собака, у моего колена зата-илась.
Я понял, что у меня никогда не будет такого папы. Ну, и машины тоже.
— Неужели на вине вы столько зарабатываете?!- вырва-лось из меня нескромно восхитительное.
Я тут же устыдился своих слов: у нас в России не принято говорить о деньгах, о заработанном — это слишком уж призем-лённая материя.
Но Хозяин оказался не таковским — его эта тема не сму-тила. Наоборот, он кажется загордился:
— Нет, вино я делаю для собственного употребления. Я его не продаю. А деньги я зарабатыаю на мандаринах. У меня плантация мандариновых деревьев по склону горы.
— Вы их возите продавать зимой?- догадка осенила меня.
Как он тут возмутился:
— Я — не торговец! Мы, абхазцы,- гордая нация. Вы нас спутали с грузинами. Это грузины стоят на всех рынках русских городов и торгуют нашими фруктами.
— А как же вы деньги получаете за мандарины?
— Я мандарины сдаю государству по восемьдесят копеек. А оно продаёт их в ваших городах по рубль двадцать за кило-грамм.
— Спасибо! Когда я дома буду покупать мандарины, я бу-ду вспоминать вас с благодарностью!
— Вряд ли… В этом году была исключительно холодная зима — у меня вымерзли мандаринники. И у всех наших — также. Мы, конечно, заложили новые плантации мандаринни-ков, но теперь надо двенадцать лет ждать, пока они станут пло-доносить.
Ужас! Как же они, абхазы, теперь на двенадцать лет оста-лись без заработка? Разорятся и по миру пойдут? Но такой во-прос мне было задать неудобно: что бы хозяин обо мне поду-мал? А, вот, государство о нас точно подумает — голодным не оставит, и без фруктов, я думаю, тоже. Навезут из закаспийских Персий — не в одной же Абхазии мандарины ростят?