Знаменитый Сонечкин монолог про "небо в алмазах" произносится нараспев, на манер молитвы "Отче наш". Тем самым нам дают понять: весь их - дяди Вани и Сонечки - стоический труд держится на молитве (театральный образ), то есть на самовнушении,- ибо не имеет под собой никакой внутренней необходимости. Это труд "бессмысленный и беспощадный", не оставляющий никаких шансов для внутреннего роста личности. Потому-то им обоим и требовались "внешние подпорки" своего труда: считать, что Профессор - гений, а они обеспечивают материально его карьерный рост. И теперь, когда он вышел в отставку и приехал в деревню, у дяди Вани "открылись глаза": Профессор-то - бездарность, "от него и страницы потомкам не останется!" "На что же я жизнь положил?!" А ведь мог бы самореализоваться? Стал бы писателем, женился на той же самой Елене, нынешней жене Профессора, тогда, десять лет назад, когда ей было семнадцать...
Вот, об этом и пьеса Чехова! Что люди боятся "жить". Вместо того, чтобы самореализовываться: хотя бы жениться для начала, дядя Ваня хватается за подвернувшийся под руку "костыль" - он станет навозом, на котором вырастет прекрасный цветом ума наука.
Впрочем, так ли уж бездарен "герр Профессор", мы (зрители) позволим себе усомниться: на этом прозрении настаивает только дядя Ваня. А у него слишком весомый повод "низвергнуть кумира": вступая в старческий возраст (дяде Ване сорок семь лет - это по меркам ещё девятнадцатого века), он впервые в жизни влюбился в Елену, жену Профессора. Но, как он сам признаётся: "Шансов у меня на взаимность никаких!" Потому что ей, "петербургской штучке", закончившей столичную консерваторию, с этим деревенским пнём скучно. А, вот, с уездным врачом она романчик кутнула: "Он так интересно рассказывает о лесах..."
Психологически непонятен мне образ Сонечки. Почему она, в свои двадцать два, пошла по стопам дяди Вани, занимаясь тем же, счетами да сенокосами. Почему этой романтической особе (она безответно влюблена во Врача) не взбунтоваться, не уехать туда, где бурлит жизнь (а здесь до железной дороги пятьдесят вёрст). Конечно, времена были викторианские. Но ведь Чехов показывал нам "бунтующих героинь": вспомним ту же Чайку-Марецкую - ей было семнадцать лет, когда она бросила отца и бежала с любовником, Писателем.
178
Американцы, будь они ладны, опять нас порадовали (ой, я так уже, кажется, начинал?)...
"Юта, любовь моя!" Тамошние черви науки предложили новую теорию происхождения человека. Главный "червяк" профессор биологии Дэвид Карриер поправил "классика революционных наук" Фридриха (Friedrich Engels, 28.11.1820, Бармен). Бармен - здесь не первое место работы, а первое место жительства. И, вот, друг Дэвид возразил другу Фридриху: труд - хорошо, а удар кулаком - лучше! Согласитесь: убийственное возражение.
Американский профессор рассуждает: если бы природа руку псевдочеловека приспосабливала только для мелкой моторики, разной там манипуляции с кремниевыми скребками-ножами, то, будучи божественно умной, она создала бы совершенную конструкцию - наподобие щупалец. Но целью эволюции был кулак: как идеальное средство для нападения - в борьбе за пищу и за самку. Не для овладения ею. А для доминирования альфа-самца над "младшими по званию" бета-самцами и молодняком.
Получается не навыки труда, а агрессия - способность сжать кисть руки в кулак таким образом, чтобы врезать своему товарищу половчее да побольнее - является определяющей в становлении человека как вида.
А то: обезьяны - никудышные боксёры. Даже у человекоподобных кисть такая, что её нельзя сжать в крепкий кулак.
А человеческая кисть с нынешним расположением пальцев позволяет "сконструировать" кулак, самый крепкий из всех возможных. Крепость"булыжника" получается, во-первых, за счёт оптимальной длины фаланг, при которой кончики пальцев упираются в ладонь, во-вторых, за счёт того, что большой палец прижимает часть других. Удар, нанесённый таким кулаком, менее всего травмирует собственную кисть.
Генетическая память об истинном предназначении кисти и о боксёрском прошлом наших пра-...-прадедушек то и дело всплывает у нас на глазах. Большие кулаки считаются символом силы. Впадая в агрессию, люди (девушки, не отводите стыдливо взгляд!) инстинктивно сжимают кулаки. Кулаками мы потрясаем для устрашения. Так, к примеру, Никита Хрущёв с высоких трибун грозил им американцам.
179
Кстати о кулаке. Это любимый способ выяснения "полюбовных отношений". Беда, что русский человек плохо рассчитывает силу... своей впечатлительной натуры. А потом премьерам да президентам приходится, "понимаш", про расчленёнки выражаться.