- отказывается делать всё, чтобы быть привлекательной для мужа;
- отказывается удовлетворять его сексуальные потребности;
- покидает дом без разрешения;
- пренебрегает своими религиозными обязанностями".
Понятно, что в таком обществе женщине невозможно сохранить человеческое достоинство.
Адью.
180
Московский ТЮЗ показывает спектакль Камы Гинкаса "Черный монах". Он необычен тем, что действующие лица говорят о себе в третьем лице, разыгрывая текст Антона Палыча. Будучи профессиональным театралом, я с этим сталкиваюсь впервые. Зачем же было так усложнять "жизнь зрителя" - я весь спектакль смотрел отстранённо, так и не смог вжиться в героев, в "их шкуру", чтобы, сопереживая им, испытать катарсис очищения (всё по Аристотелю).
Начинающего академического философа играет Сергей Маковецкий. Таню Песоцкую - Юлия Свежакова. Она, её слова помогли вникнуть в режиссёрские задумки - и то, со второго просмотра. "Отчуждение так естественно",- говорит она, подразумевая отношения между молодыми людьми. Ведь он стал величиной, должен получить профессорскую кафедру. А она с отцом - провинциальные мещане. Но эти слова об отчуждении глубже, они являются метафорой чеховского произведения; а режиссёр театральными приёмами это "вытянул", сделав гиперболой.
Отчуждение является внутренним свойством личности. И эта коллизия достигает кульминации в душе Философа, обретая зримые формы галлюцинаций. То есть, у него произошло психическое расстройство, породившее раздвоение личности. Но, помимо психиатрической стороны вопроса, понятной и очевидной, существует и философская составляющая, требующая уяснения.
Ведь Черный Монах (актёр Илья Ясулович), появляющийся Философу в виду галлюцинаций, - это вторая сторона его души, но та, которую принять он не решается, не в силах оторваться от условностей среды. Результатом этой внутренней борьбы оказывается подорванное душевное здоровье.
Философ Коврин вопрошает Чёрного Монаха: "Какова цель нашей жизни?"
И слышит от него ответ: "...Как и всякой жизни - в наслаждении. Истинное наслаждение - познание.
Повышенное настроение, возбуждение, экстаз - всё то, что отличает поэтов, пророков, мучеников за идею от обыкновенных людей - противно животному состоянию человека, то есть его физическому здоровью. Если хочешь быть здоровым, иди в стадо!"
- Что ты разумеешь под Вечной Правдой?- спросил Философ. Но призрак исчез.
Видимо, не зря скрывал "от толпы" Коврин своё "повышенное настроение", которое ему доставляла его работа, занятие над рукописями. Потому как, когда его родственники (жена Таня и её отец) занялись его лечением, пить и курить ему больше не дозволялось, а работать час-два, а не четырнадцать-двенадцать, как он привык.
Да за зиму он выздоровел, раздобрел, припух лицом; взгляд стал озлобленным, как у наркомана при ломке.
И Коврин бросает тираду в лицо самым близким: "Как счастливы были Шекспир и Магомед, что добрые родственники и доктора не лечили их от экстаза. Если бы Магомед принимал от нервов бромистый калий, работал по два часа в сутки и пил молоко, то после этого великого человека осталось бы так же мало, как от его собаки. Доктора и добрые родственники сделают то, что человечество отупеет, посредственность будет считаться гениальностью, и цивилизация погибнет".
Через два года Коврин оказался в Симферополе. Туда его привезла другая женщина, Варвара, которая нянчилась с ним, как с ребёнком.
Коврин распечатал письмо, полученное от Тани (всю дорогу он не решался этого сделать), и узнаёт, что умер её отец. "Это ты его убил... Я приняла тебя за необыкновенного человека, за гения. Я полюбила тебя (за твои достоинства - прибавим мы), но ты оказался сумасшедшим".
И тогда к Коврину приходит осознание, что "в свои сорок лет он посредственность. И он мирится с этим. Так как каждый человек должен мириться с тем, что он есть".
В словах Тани из письма поднимается "любимая тема" Чехова, затронутая и пьесой "Дядя Ваня": о том, что люди боятся жить своей жизнью и перекладывают это бремя на плечи "гениев, профессоров, философов". Это линия Тани.
А линия Коврина интереснее - и она тоже "любимая" у Чехова: тяга человека к трансцедентированию неистребима в человеке; она осветляет взор поэтов; она выделяет его из "стада". Не даром Коврин умирает у Чехова от мысли, что он посредственность. От своего сумасшествия его два года как вылечили; но эти два года подсознательно он ждал встречи с Черным Человеком. И лишь теперь, осознав, что он посредственность, Коврин умирает - потому что Черный Человек приходит только к гениям и пророкам...