220
Нору возмутила в муже «отчуждённость» его отношения к морали: оказывается, он не исповедует глубоко и искренне моральные убеждения, которые так возвышенно трактует; он действует по ситуации: можно и супругу простить – лишь было всё шито-крыто. Что же это за мораль такая,- рассуждает Нора,- которая не позволяет жене спасти мужа и не убивать бессердечностью отца; но которая позволяет покрывать преступления – лишь было всё шито-крыто. Понятие «отчуждённой морали» будет исследовать Эрих Фромм. Но саму проблему обозначил Ибсен, как всегда за три четверти века вперёд. Карл Маркс, которого так ценил и развивал «левацкий психолог» Фромм, в Экономических Рукописях 1844 года ставит проблему «отчуждённого труда». Цеховой ремесленник в Средние века брался за «дело» и тачал башмак «от начала до конца» - и он для него был предметом искусства и гордости, ибо в этом башмаке он
«самореализовывался»; и от работы получал «неимоверное счастье». Позволим себе ремарку: ремесленнику «по штату» полагался один-то точно подмастерье, а также ученики – у них с «самореализацией, гордостью и счастьем» обстоит всё призрачно и в будущем, если срастётся. Но, с приходом Промышленности, работник вынужден – поставлен в такие обстоятельства – делать лишь один незначительный процесс в цепи производства. Клеить каблук или прошивать строчку на ботинке. А Фромм говорит об «отчуждённой морали, отчуждённом боге, религии». Если в Средние века в бога верили истово, аки дети; то в Промышленные века религия становится сводом узаконенных правил: следует, де, посещать церковь по воскресениям и т.д. То есть вера современного человека «не пропущена через сердце, через душу». Речь идёт о поверхностном отношении к морали и религии: ибо так требует «статус, положение в обществе, в своей социальной страте». И тогда Нора решила уйти: не только от мужа. Но и порывает с системой общественных отношений, узаконоположений, которые не разрешают дочери дать спокойно умереть отцу и спасти мужа от смертельной болезни. Нора говорит: я хочу пожить среди людей – понять их, понять: почему общество такое? Её ждут разочарования и «отчуждённость». «Но зачем же стулья ломать»: бросать троих малолетних детей да и любящего мужа?! Ибо «любовь внезапно оставила её»…
221
Итак, Нора решила, как наш народоволец, «пойти в народ», чтобы разобраться: можно назвать совершенным общество, когда в нём отчуждены от человека мораль, религия? О боге, например, вспоминают, только когда хотят благоденствия, а ещё лучше сиюминутный гешефт: дай мне, боженька, пятёрку на экзамене! Сделай, боже, моего мужа директором банка! В конце девятнадцатого века интеллигенция цивилизованных стран с интересом стала приглядываться к Востоку, опыту жизни этих древних цивилизаций. От внимания европейцев не ускользнуло религиозные умонастроения жителей Востока. Буддизм, в отличие от христианства, предлагает искать бога не в отчуждённой сущности, к которой – в образе икон - возносятся молитвы о собственном спасении (души) и получения материальных благ; так, вот буддизм предлагает обрести бога в собственной душе. Известное речение: «Увидишь Будду – убей его!»,- вовсе не означает примитивно убить Будду Гаутаму;- но «не сотворить себе кумира». То есть путём практик совершенствования души и тела обрести нирвану: «слиться в экстазе с божественной сущностью» (виноват, формула «слиться в экстазе» характерна для христианских экзальтантов); а буддист «раскрывает бога в себе». В буддистских храмах тоже стоят «идолы», но буддисты им не «молятся», а возносят «благодарения», за то, что Будда Гаутама открыл им путь обретения нирваны. Мне не известно: интересовался Ибсен буддизмом или нет; но налицо сомнение, которым подвергает автор пьесы христианство за его отчуждающую сущность. И, как всегда, Ибсен был намного впереди тренда развития общественной ситуации.