— Больно, пусти! — застонала девица на хорошем английском. Но в лице ее не было и намека на покорность. Глядела она огромными черными глазами еще гневливее и жарче, чем в первую встречу. При ближайшем рассмотрении я поразился гладкости ее кожи. Ни единой поры, словно бы она вылита из бронзы и покрыта черной патиной.
— Чем это ты тут окуриваешь наш дом, негодяйка? — спросил я полушутя, потому что сцена, за которой я застал ланкийку, действительно меня насмешила.
— А тебе весело? — держалась она гордо и, я бы даже сказал, нагло.
— А не должно? Я решил, что ты аниматор. Только не припомню, чтобы заказывал ряженых ланкийцев с ритуалами на сегодняшний вечер! Но если это подарок — что ж, я не против. Только можно не мусорить у моего порога золой? — Я еле сдерживал смех. — А танец живота есть в программе? Я бы хотел взглянуть.
— Скоро тебе не будет так смешно. — Она вскинула острый подбородок, ее маленькие ноздри раздувались от возмущения. Одета гостья была в темного цвета сари с золотой каймой и оттого напоминала какую-то индийскую богиню. Не очень-то в них разбираюсь. Но навскидку я назвал бы ее богиней смерти. До того пугающе хороша она была в отблесках голубоватого света воды из бассейна.
— Ты красивая, — сказал я, не удержавшись. Она подняла брови и приоткрыла рот, явно готовая говорить гадости, но замолчала. Ох уж эти женщины. Все как одна хотят быть покоренными, даже самые невыносимые гордячки. — Так ты колдовала тут, чтобы меня со свету сжить? — уточнил я мягко, все еще держа ее за тонкую руку.
— Не тебя.
— А кого?
— Того, кто виновен в смерти брата.
— А если это я?
— Значит, так тому и быть.
На все-то у нее был готов ответ. Я улыбнулся. Выпустил ее руку. Но она не бросилась бежать, а все стояла и смотрела так, будто читала меня. Медленно, как книгу на чужом языке. Мне понравилось это пристальное внимание, и я вдруг понял, что уже очень давно никто не смотрел на меня с таким выражением. Мурашки побежали по телу. Я поежился, хотя холодно не было. Это чертов экватор. Тут бывает холодно только под кондеем. Она сделала шаг назад, не отводя черных раскосых глаз. Те занимали на ее лице главенствующее место, и остальные мелкие черты — аккуратный носик, небольшой рот, острый подбородок и угловатые скулы — казались наброском по сравнению с прорисованными глазами. Будто ее смоделировала студия Pixar. Будто она вовсе не настоящая.
— Мы еще увидимся? — спросил я напрямик, не стесняясь своей прямоты.