Не дожидаясь ответа, он плюхнулся на кровать, вытащил из-под своей головы мой сэндвич, понюхал, принялся доедать.
— На, Эл. — Гиг начал пихать бутылку Элу. Тот не решался брать. — На-на! Давай, давай, парень! Нужно как-то снимать этот гребаный стресс.
Эл безвольно взял бутыль и сделал глоток.
— Иди, иди сюда, дружище! — Гиг потянул его за рукав и уложил рядом с собой. — Джесс, и почему это мы не приглашали Эла в нашу кровать раньше? А? Тебе же нравятся здоровяки? — обратился он ко мне с кислым выражением, видно, представив такое развитие событий.
— А тебе темнокожие, — съязвила я, намекая на ночную гостью.
Гиг глянул на меня, как пес, которому любимый хозяин съездил тапком по морде. Но в следующее мгновение выражение его лица переменилось.
— Принято. Как и тебе! — Гиг снова отпил из горла и поморщился. — Ты — проклятье, Джесс! Я знал, что безнадежен и никчемен еще до нашей встречи. Тогда, когда глядел на Коула и Лауру. Я чертовски завидовал его сознательности, порядочности, какой-то глупой искренности, но и любил его за это. Любил, завидовал и был собой. Я знал, кто я. Знал, что эгоист и неудачник. Но мне было все про себя понятно. А потом появилась ты. И кто я теперь? Кто теперь Эл? — Он смотрел так, будто я злая волшебница, которая их заколдовала, не иначе. — Эл был фермером. Я — разгильдяем. А теперь?
— Я тут ни при чем.
— При чем! При чем, Джесс. Отпусти меня. Почему, черт, я притащился сюда и говорю с тобой после всего, что ты сделала? Потому что увидел твою печальную мордашку в окне. И прибежал, как щенок. Я даже мужиком не могу быть. Что от меня осталось? Сейчас я еще выпью и буду облизывать твои ноги. Ты же знаешь, Джесс.
Я знала. Даже сейчас мы все еще были прочно связаны. Я понимала, что только я одна и смогу с этим покончить.
— Я пойду, — сказал Эл и начал вставать. Его уровень морали не позволял ему расслабиться в нашей кровати, но Гиг его задержал.
— Нет-нет, Эл, не бросай меня с ней, — пролепетал он самой жалостливой из своих интонаций, но язык его предательски заплетался.
— Господи, Гиг. Ты пьян в стельку. — Мне было тошно смотреть на то, что с ним творится.
— Не-ет! — прорычал Гиг, сделал еще один глоток из горла и, обняв мои вытянутые на кровати ноги, захрапел. Он был все в тех же болоньевых шортах, в которые сунул ключ от наручника, и я поняла, что это мой шанс на побег. Повернув голову к Элу, я посмотрела на него. Иногда он мне действительно нравился. Мне вообще нравятся мужчины. В каждом я вижу что-то особенное. Однажды в детстве я возбудилась, глядя, как самый обычный слесарь строгает древесину. Его руки работали слаженно, любовно поглаживая брус. И мне захотелось самой стать этим брусом. Природа желания не до конца изучена. Моего — уж точно.
Аккуратно вытащив свою ногу из объятий Гига, я коснулась груди Эла кончиками пальцев. Он растерянно поднял глаза. Пристально глядя на него, я положила ступню на верхнюю поверхность его бедра и ощутила ни с чем не сравнимый трепет.
— Джесс, не надо, — попросил Эл умоляюще.
— Почему нет?
Он снял с себя мою ногу.
— Потому что мы причиним боль тем, кого любим.
Я слезла с кровати и отошла к окну. Посмотрела в беспробудную тьму. Фонари, что освещали сад, и подсветка бассейна не справлялись. Темнота наползала, и я чувствовала, что ко мне подбирается та беспросветная грусть, после которой я ничего не помню. Я очень боялась упасть в это состояние, утратить пятно света в моей голове и перестать осознавать себя. Я хотела только одного: отстегнуться от спинки кровати и уйти из этой комнаты, из этого дома.
Я видела, что глаза Эла закрываются, и мне нужно было просто выждать. Он никогда не умел пить, и даже тот глоток, что Гиг заставил его сделать, сказывался. Я ощущала, что мысли мои путаются, но близость ключа побуждала меня не раскисать. Я присела к Элу и по-матерински начала гладить его по голове. Он улыбнулся. Прилег, как котенок, и подставил мне свои волосы.
— Расскажи о вашем детстве, Джесс. Труди не хочет об этом рассказывать, — сказал он, зевая.
— Мы были очень разными девочками, — начала я.
Когда Эл заснул, я аккуратно придвинулась к Гигу. Легонько прощупала карманы его шорт и нашла ключ. Сумка, которую я собрала несколько дней назад, валялась в углу. Я закинула ее себе на плечо, тихо открыла дверь и хотела уже идти, но потом оглянулась. Гиг и Эл лежали рядом, раскинувшись на большой кровати. Лица их выглядели блаженными и умиротворенными. Совсем как у Тома и Теда когда-то.
Глава 7
Есть теория, что пока не усвоишь жизненный урок, он будет повторяться. Я не верю в провидение. Думаю, рука судьбы испытаний людям не подкидывает. Мы это делаем сами. Никто не заставлял меня с отпавшей челюстью таскаться за Джесс. Так же, как никто не толкал меня в объятия Клэр. Хрупкая и невесомая Клэр — ее кожа напоминала обезжиренное молоко, а глаза походили на рассветное небо, не такое яркое, как знаменитая савойская синева, а бледно-серебристое. Полная противоположность Джесс. Тихая, нежная. Даже странно, что она стала женой такого беспринципного мерзавца, как Уго Карбоне. Точно так же непонятно, почему Джесс вышла за Гига — клинического эгоиста.